23.06.2024

Моральная мотивация это: Моральная мотивация — Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Моральная мотивация — Большая Энциклопедия Нефти и Газа, статья, страница 1

Моральная мотивация

Cтраница 1

Моральная мотивация касается осуществления правильных и уклонения от неправильных действий.  [1]

Моральная мотивация состоит в достижении наилучших результатов.  [2]

Гамма методов моральной мотивации весьма обширна. В нее входят как методы морального поощрения, так и методы морального осуждения. Рассмотрим наиболее употребляемые для стимулирования деятельности хозяйственных руководителей методы морального воздействия.  [3]

Многие думают, что моральная мотивация включает оба пункта. Полагается, что было бы безответственно заботиться лишь о том, правильны ияи неправильны действия и игнорировать их вероятные последствия. Также, было бы неправильно сосредотачиваться только на результатах и не думать о том, какие действия необходимы для их достижения. Полагается, что если нас не заботит, какие действия совершаются, то нельзя честно думать, что если какое-либо ужасное действие является единственным способом достижения наилучшего результата, то мы должны осуществить его. В экстремальной ситуации, например, можно решить, что должны убить здорового человека более старшего возраста, т.к. пересадка его органов является единственным способом спасения жизни более молодого человека.  [4]

С точки зрения улитаристов: моральная мотивация состоит в достижении наилучших результатов. Мораль сама по себе не является наградой: ценность морали заключается в тех преимуществах, которые она может дать.  [5]

Точка зрения улитаристов, касающаяся моральной мотивации, прямо противоположна точке зрения выполнения долга. В соответствии с точкой зрения улитаристов уже есть моральная мотивация, когда обеспокоены тем, чтобы сделать действия как можно более эффективными в целях получения наиболее лучших результатов. В соответствии с этой точки зрения никакая другая мотивация не представляет моральной ценности.  [6]

При организации труда тейлоровского типа традиционные условия производства объективно не требовали использования моральной мотивации и заинтересованности работников в коллективном новаторском поиске. В современной же рыночной экономике на первый план выдвигаются люди, способные взять на себя высокую ответственность, стремящиеся реализовать свои творческие и организаторские способности. В итоге как бы смыкаются два потока.  [7]

Функция мотивации, к сожалению, на данном этапе не может проявляться в достаточно эффективной степени из-за отсутствия денежных средств в образовательных организациях. Тем не менее меры моральной мотивации труда широко применяются.  [8]

Четвертая точка зрения состоит в том, что мораль касается мотивов, стоящих за действиями. Существует две точки зрения

относительно моральной мотивации, в действительности, являющееся частью точек зрения исполнения долга и улитаризма.  [9]

Точка зрения улитаристов, касающаяся моральной мотивации, прямо противоположна точке зрения выполнения долга. В соответствии с точкой зрения улитаристов уже есть моральная мотивация, когда обеспокоены тем, чтобы сделать действия как можно более эффективными в целях получения наиболее лучших результатов. В соответствии с этой точки зрения никакая другая мотивация не представляет моральной ценности.  [10]

Моральный климат в общественных организациях, относящихся к органической культуре, определяется совокупностью социальных и нравственных ценностей, разделяемых членами этих общественных организаций, в государственных, относящихся к бюрократической организационной культуре, — официально принятыми законами и кодексами, которым обязаны строго следовать государственные служащие. В коммерческих организациях цели достигаются за счет создания высокой устойчивой мотивации работников — членов организации, в том числе и моральной мотивации.  [11]

Для достижения максимальной эффективности управления необходимы духовные мотивации, на которые опираются социально-психологические методы управления. С помощью этих методов воздействуют преимущественно на сознание работников, на социальные, этические, религиозные и другие интересы людей и осуществляют моральное стимулирование трудовой деятельности.

Моральная мотивация отличается особой сложностью и тонкостью. Ее конечный эффект определить трудно, но ее результаты весьма значительны.  [12]

Огромное стимулирующее значение для руководителя имеет избрание его членом выборного органа. Руководители передовых, устойчиво работающих предприятий и объединений, активно работающие в областной, городской и районных партийных организациях, избираются членами обкомов, горкомов, райкомов КПСС, депутатами Советов народных депутатов. Такое избрание является большим доверием. Испытанным средством

моральной мотивации руководителей являются публикация о различных сторонах деятельности подчиненных им коллективов или отдельных работников, а также о стиле и методах руководства в периодической печати, выступления по радио и телевидению. Эти средства массовой пропаганды позволяют узнать о достигнутых успехах в той или иной области хозяйственной практики широкой аудитории, наполняют руководителя и других членов производственного коллектива чувством гордости за принадлежность к этому коллективу и за достигнутые результаты. Кроме того, если в этих публикациях и выступлениях показываются пути и средства достижения новаторских результатов в какой-либо области хозяйственной жизни, то тем самым они служат хорошей школой распространения передового опыта. Некоторые областные и районные газеты ведут рубрику социалистического соревнования. Здесь регулярно по итогам месяца, квартала, года рассказывается о коллективах-победителях, а также называются отстающие предприятия и фамилии директоров, секретарей партийных организаций, председателей профкомов и секретарей комитетов ВЛКСМ-Одним из методов моральной мотивации является также поручение руководителю от вышестоящего органа выступить с докладом или сообщением на симпозиумах, научно-технических-конференциях и других совещаниях.  [13]

Огромное стимулирующее значение для руководителя имеет избрание его членом выборного органа. Руководители передовых, устойчиво работающих предприятий и объединений, активно работающие в областной, городской и районных партийных организациях, избираются членами обкомов, горкомов, райкомов КПСС, депутатами Советов народных депутатов. Такое избрание является большим доверием. Испытанным средством моральной мотивации руководителей являются публикация о различных сторонах деятельности подчиненных им коллективов или отдельных работников, а также о стиле и методах руководства в периодической печати, выступления по радио и телевидению. Эти средства массовой пропаганды позволяют узнать о достигнутых успехах в той или иной области хозяйственной практики широкой аудитории, наполняют руководителя и других членов производственного коллектива чувством гордости за принадлежность к этому коллективу и за достигнутые результаты. Кроме того, если в этих публикациях и выступлениях показываются пути и средства достижения новаторских результатов в какой-либо области хозяйственной жизни, то тем самым они служат хорошей школой распространения передового опыта. Некоторые областные и районные газеты ведут рубрику социалистического соревнования. Здесь регулярно по итогам месяца, квартала, года рассказывается о коллективах-победителях, а также называются отстающие предприятия и фамилии директоров, секретарей партийных организаций, председателей профкомов и секретарей комитетов ВЛКСМ-Одним из методов

моральной мотивации является также поручение руководителю от вышестоящего органа выступить с докладом или сообщением на симпозиумах, научно-технических-конференциях и других совещаниях.  [14]

Страницы:      1

Моральная мотивация, свобода и ответственность

Внешние (природные, социальные и т.п.) и внутренние (психиче­ские) условия совершения поступка мало или вовсе не зависят от сознательной воли действующего субъекта. Результаты поступка, осо­бенно отдаленные, став, так сказать, фактами объективной действи­тельности, тоже не находятся более во власти человека (вспомним крылатое изречение Гегеля о камне, выпущенном из руки). То един­ственное в поступке, что находится в его сознательной воле, – это субъ­ективные мотивы. Поэтому при моральной оценке поступка или поведе­ния главное значение имеют мотивы, их моральное качество, хотя эти мотивы и могут сочетаться с результатами и условиями деятельности. Человек ограничен в предвидении следствий и в выборе обстоятельств. Но он свободен в мотивации своих поступков, в выборе мотивов с уче­том объективной необходимости. За эти последние он несет полную ответственность. В этом пункте, конечно, вернее позиция И. Канта, чем последовательных консеквенциалистов, игнорирующих так назы­ваемый “субъек­тивный фактор”.

При оценке поступка, так сказать, “со стороны” нас прежде всего интере­суют его положительные или отрицательные последствия, а затем и в связи с этим – личность, совершившая поступок. Оценка поступка не самоцель, а лишь средство, путь к оценке личности и тех ее характери­стик, которые явились прямыми или косвенными причинами совершения поступка, т.е. субъективной мотивации. А с точки зрения самого посту­пившего, оценке подлежат только его субъективные побуждения, по­скольку за внешние условия и последствия он не несет ответственности: они не в его власти, Гегель был прав, когда писал, что субъективно че­ловек признает своим только то в своем поведении, “только то наличное бытие в действии, которое заключалось в его знании и воле, только то, что было его импульсом, было ему принадлежащим”1.

Все сказанное о первенствующем значении качества субъек­тивной мотивации поступков особенно важно помнить при выяснении моральной ценности поступка и его мотивов. Поэтому полезно остано­виться несколько подробнее на внутренней структуре мотивации, на тех элементах сознания, которые преимущественно выступают моральными мотивами поступков и поведения.

В повседневной своей жизнедеятельности люди побуждаются к действиям элементами сознания, которые сами по себе не относятся к среде морального сознания. Это прежде всего потребности и инте­ресы.

Различают потребности, во-первых, прирожденные физические, естественные, или “витальные”, без удовлетворения которых невозмож­на нормальная жизнедеятельность человеческого организма в окру­жающей среде: в пище, одежде, жилище-убежище, в движении, труде, получении необходимой информации из окружающей среды, в общении, в сексе и т.п. Эти потребности немногочисленны. Затем, во-вторых, формирующиеся в ходе жизни бесчисленные духовные потребности, свойственные людям: познавательные, художественно-эстетические, моральные, религиозные со всевозможными оттенками. Продолжитель­ная во времени, устойчивая концентрация сознания на какой-либо по­требности есть интерес. На почве доминирующих интересов формиру­ется весь мир представлений, ценностных ориентаций личности, доми­нирующие мотивы поведения. По-видимому, прав американский аксиолог Р.Б. Перри, который считает именно интересы первоценностью всех человеческих ценностей и ценностных ориентаций1. Но потребности, не выступающие мотивами конкретных поступков, приобретают моральное качество, как только они подвергаются оценке под углом зрения разли­чения доброго и злого, должного и недолжного. Всякое “нейтральное” само по себе побуждение может стать нравственным или безнрав­ственным в зависимости не только от качества результата и условий по­ступка, как об этом уже говорилось выше, но от некоторых его собствен­ных характеристик. Потребность в пище – не добро и не зло, а есте­ственная необходимость. Но она приобретает отрицательное моральное содержание, если превращается в жадное чревоугодие, в “грех”. Нор­мальный секс превращается в порок, в распутство, когда он становится чрезмерной страстью. Еще Аристотель подметил, что во всяком своем качестве человек добродетелен, если соблюдает разумную меру. Порок – это недостаток или чрезмерность в проявлении душевного качества. Мужество – добро, трусость – зло, как и безумная, безрассудная отвага. Таким образом, любой мотив может предстать и в его моральной цен­ности или антиценности, если его сопоставить с некой моральной нор­мой. Но норма – это достояние морального сознания. Побуждения к поступкам, какими бы они ни были, получают моральную квалификацию путем их сопоставления с некоторыми другими элементами морального сознания. В некоторых случаях эти элементы сами выступают в ка­честве прямых доминирующих мотивов непосредственно: “меня мой долг принуждает действовать так, а не иначе”; “мне совесть не позволя­ет делать это”. Здесь мы имеем дело уже с “чистой” (по Канту) моральной мотивацией.

Какие же элементы морального сознания преимущественно выступают прямыми или косвенными мотивами поступков?

В повседневном поведении и сознании людей, в их мотивации ве­лика роль положительных и отрицательных нравственных чувств. При­рожденные чувства стыда, совести, сострадания, любви и т.п. являются прямыми побудителями добрых поступков, часто вопреки другим, внеморальным соображениям целесообразности, выгоды, пользы и пр. Ис­кренняя гуманистическая, филантропическая деятельность может по­буждаться такими чисто моральными мотивами. С другой стороны, зло­вредные поступки могут побуждаться чувствами ненависти, злобы, за­висти и ревности, чрезмерного себялюбия, тщеславия, вопреки доводам рассудка и целесообразности.

Другую группу специфических моральных мотивов составляют морально-ценностные представления, установки и убеждения. Если кто-то считает, что благожелательность, честность, правдивость, справедливость, честь и достоинство и т.п. – истинные ценности его бытия и что следование им даже выгоднее, в конечном счете, для лучшего уст­ройства жизни, то такие высокие убеждения удержат его от дурных по­ступков и побудят к поведению положительному, даже героическому, поведению, исходящему только из моральных соображений.

Человек, который в реальной жизни сознательно и добровольно руководствовался бы такими высокими моральными принципами, за­служенно пользовался бы репутацией человека с безукоризненной иде­альной моралью. Но в реальной жизни таких людей не бывает. Высшие моральные ценности чаще всего выступают перед людьми не в виде по их собственной воле принимаемых мотивов повседневных поступков, а в виде основанных на этих представлениях внешних требований к ка­честву поведения, предъявляемых к нему со стороны внешнего соци­ального окружения, не в ходе рефлексии различения абстрактного добра и зла, а в виде различения должного и недолжного, которое в коллективном общественном сознании получает мыслительное и сло­весное оформление в виде специфических, моральных требований, предписаний, повелений, разрешений и запретов – норм.

Исторически нормы (моральные, правовые и т.п.) – достаточно позднее образование. Генетически (по происхождению) им предшество­вали ценностные представления о значении разных предметов, явле­ний для людей: опасных, полезных или вредных, приятных или неприят­ных. Ценностные представления возникали и закреплялись в сознании в повседневном опыте, очевидно, первоначально в виде проб и ошибок. Шло накопление ценностного опыта, и его результаты передавались но­вым поколениям. Установление значения (положительного или отрица­тельного) фиксировалось в сознании в виде простых суждений и пред­ложений, в которых оцениваемое явление подводилось (или не подво­дилось, исключалось) под общее ценностное понятие, включалось в класс определенных явлений с положительным или отрицательным значением, ценностей или антиценностей: мир – благо, добро, война – зло; лев красив, крокодил безобразен; сытость приятна, голод отврати­телен и т.п. Во всех подобных предложениях-оценках предикатами вы­ступают определенные общие, родовые представления, понятия о цен­ном и антиценном, положительном или отрицательном значении.

В ходе естественноисторического процесса некоторые представления о значениях, подтверждаясь каждодневно в общественном опыте, становились непререкаемым достоянием общественного сознания, а суждения, их выражающие, приобретали характер аксиом. Жизнь, здо­ровье, любовь, супружество, семья, труд, знание – великие ценности. А смерть, болезни, вражда, измена, лень, невежество – напротив, анти­ценности, кто в этом сомневается?

Уже в первобытном обществе многие распространенные представления о ценном (приятном, полезном и т.п.) и неценном, тем более антиценном (отвратительном, вредном и т.п.) значении превращались в соответствующие требования к поведению в виде предписаний, пове­лений и запретов, недолжных поступков, например табу, т.е. в виде определенных правил поведения, норм. В языке они фиксировались в виде повелительных предложений. Жизнь – ценность, отсюда норма: не убивай. Семья, супружеская верность, целомудрие – ценность, отсюда нормы: не прелюбодействуй, чти родителей. Правда-истина – ценность, и потому норма: не лги, не лжесвидетельствуй. Трудись, не ленись, учись, не завидуй, не злобствуй, потому что усердный труд, знания, доброжелательность, любовь – ценности жизни, абсолютно необходи­мые условия существования всякого коллективного человеческого об­щежития. Со временем подобные общие ценностные представления и соответствующие им моральные и другие нормы получали более обобщенное и абстрактное выражение в разных формулах так называемого “золотого правила нравственности”: не делай другим то, что ты не хотел бы, чтобы это делали тебе; не пожелай другому того, чего не желаешь себе; возлюби ближнего, как самого себя, и возлюблен будешь и т.п. Многие из моральных норм вошли в моральные кодексы священных пи­саний, например, в число заповедей Моисеевого Десятословия, Христовых Заповедей блаженства. Абстрактное (формальное) обоб­щение бесчисленные формулы “золотого правила” получили в определении категорического императива И. Канта: поступай так, чтобы способ твоего поведения мог стать всеобщим законом для всех; поступай так, чтобы человек как в лице другого, так и в твоем лице выступал только как цель и никогда как средство1. Последняя максима выражает сущ­ность гуманизма, ибо последовательный гуманизм есть, действительно, мировоззрение и соответствующее ему поведение, которые полагают человека и его благо высшей ценностью известного нам бытия.

Возникающие в повседневности эмоции и чувства, в том числе и нравственные, слишком относительны, т.е. многообразны, противоречи­вы и эгоистичны, чтобы они могли составить основу разумной мораль­ной мотивации, быть доминирующими мотивами высокоценных поступ­ков. То же самое можно сказать, хотя и в меньшей мере, о массе инди­видуальных ценностных представлений, где еще преобладает субъек­тивное суждение. Лишь небольшая группа распространенных, обще­принятых ценностей и соответствующих им моральных норм может быть положена в основание разумного, то есть продуманно-убеж­денного “нормального поведения”. Одной из главных целей нравственного про­свещения населения, духовного совершенствования личностей как раз должно быть формирование устойчивой способности к моральной реф­лексии, свободному и сознательному выбору поступков и их мотивов, соответствующих общепринятым моральным требованиям к поведению, понятиям доброго и злого, должного и недолжного. Конечно, для этого человеку необходимо моральные нормы, по меньшей мере, знать. Нравственная вменяемость, т.е. знание и усвоение моральных ценно­стей и норм, является одним из условий свободной и сознательной мо­тивации поступков. В конечном счете, мотивация поведения нормами морали представляется оптимальной как с точки зрения интересов об­щества, так и, в конечном счете, интересов личности.

Свободная сознательная моральная мотивация поступков пред­полагает комплекс необходимых и достаточных условий для ее реаль­ного осуществления. Субъективно человек несет ответственность прежде всего за моральное качество мотивов своих поступков. Мера от­ветственности находится в прямой зависимости от степени свободы вы­бора формы поведения и его мотивов. В плане этики свобода состоит в максимально возможной независимос­ти человека от гнетущих сил, во власти, господстве его над этими сила­ми: внешними – природными, социальными и внутренними – над собственными страстями и инстинктами. Для моральной свободы всего важнее господство разума над страстями, как это доказывали еще древние философы-стоики, а также Спиноза и другие философы Нового времени. Это – не свобода от внешних и внутренних условий выбора, а именно – свобода выбора в системе наличных данных условий. Для отдельного субъекта деятельности свобода такого выбора зависит от ряда обстоятельств. Во-первых, наличие объективной физической воз­можности выбора поступка и его мотива, т.е. наличие альтернативных вариантов для выбора и, следовательно, мотивации. Если инструкция “сверху”, приказ начальника однозначно детерминирует последующее действие исполнителя, то о какой свободе мотивации может идти речь? О каком выборе мотивов может идти речь относительно человека, вы­павшего из самолета без парашюта? Итак, внешняя физическая воз­можность выбора – необходимое условие моральной мотивации.

Во-вторых, субъективная, психическая способность человека к сознательному выбору. Младенцы, слабоумные душевнобольные не признаются морально (и юридически) ответственными за свои поступки, потому что они неспособны мотивировать свое поведение.

В-третьих, важным условием моральной вменяемости личности является знание принятых в обществе моральных требований.

Наконец, в-четвертых, при наличии перечисленных условий сво­бодной моральной мотивации возникает чувство удовлетворения от правильного поведения, вполне оправданного, по мнению деятеля, высокими мотивами. Конечно, поступок может оказаться правильным и мо­рально ценным и в том случае, если он был совершен по однозначному приказанию начальника, т.е. отсутствовала борьба мотивов, не было альтернативного выбора, т.е. не было первого условия для свободной мотивации. Но исполнитель приказания не получит того чувства удо­влетворения, которое возникает при действии по собственному реше­нию. Дисциплина – тоже полезный стимул, но действие по внешнему принуждению, без собственной свободной мотивации, не может принес­ти удовлетворения, тем более если поступок, его результат вызывает внутреннее неприятие. Понятно, что в таком случае исполнитель не мо­жет и не желает нести личную моральную ответственность за поступок.

Итак, свобода моральной мотивации состоит в объективной воз­можности выбора мотивов, субъективной способности сделать такой выбор, знании альтернатив, в частности соответствующих данному поступку моральных норм, и вытекающим из всего этого чувстве морального удовлетворения и готовности нести моральную и иную ответ­ственность за содеянное.

Мера ответственности прямо пропорциональна степени свободы. Обе вместе зависят от того, кто является субъектом действия и кто или что – его объектом, как уже об этом говорилось выше в связи с мораль­ной оценкой поступка в зависимости от условий его совершения. Ясно, например, что в качестве частного лица человек несет ответственность за все свои действия, а как лицо должностное он отвечает лишь за поступ­ки, связанные с его профессиональной деятельностью. Понятно, круг таких поступков уже, но мера ответственности за них несравненно вы­ше. Должностное лицо обязано знать моральные и юридические нормы, которые и должны выступать доминирующими мотивами его служебной деятельности. Иначе возникнет несоответствие с его социальной ролью руководителя, чиновника, юриста, учителя, врача и т.п. – основание для снятия с должности. С другой стороны, мера ответственности за мо­ральный выбор меняется в зависимости от объекта действия. Скажем, одно дело – убийство противника на войне или дуэли. Другое дело – убийство или даже просто жестокое обращение с беспомощным ребен­ком, стариком. Моральная ответственность во втором случае несрав­ненно возрастает, в частности и от того, что несравненно шире выбор мотивов, свобода мотивации. В бою или на дуэли – минимальный вы­бор “или-или”. Тем более что на войне выбор вообще невозможен: дей­ствия солдата однозначно предопределены уставом и приказом. В слу­чае со стариком, ребенком на передний план выдвигается субъективная личная мотивация, которая всей своей тяжестью увеличивает неизме­римо груз моральной, и именно моральной, ответственности, которая не может быть переложена на кого-то другого.

Таким образом, моральная свобода, свобода выбора мотивов и поступков – это не свобода от ответственности. Это свобода при максимальном осознании ответственности за выполнение общепринятых моральных требований, моральных норм поведения и его мотивации.

НОРМЫ МОРАЛИ

Нормы морали – это своеобразные первона­чальные “клеточки” нравственности, из которых складывается здание нравственной системы общества. Нравственность проявляется в виде определенных, постоянно воспроизводящихся в обществе правил поведения, или норм. Этика изучает нормы морали и как определенные образцы (стандарты) поведения людей в обществе, и как требования (предписания), регулирующие поведение людей. В этом смысле этика рассматривает поведение человека как нормативно заданное, предписанное теми или иными нравственными нормами. Этика описывает моральные нормы, проясняет их регулятивную природу, специфику, структуру и содержание. Ее интересуют также от­ношения между нормами и правила (принципы) образования нормативных суждений и умозаключений, законы нормативного мышления.

Всякая норма морали имеет внутреннюю структуру1. Во-первых, диспозицию – предписание определенного поведения (деяния или недеяния). Говоря иначе, любая норма морали содержит в себе определенное предписание или веление, выраженное, как пра­вило, в повелительном наклонении: “не убий”, “возьми”, “верни”, “наслаждайся”, “проживи жизнь незаметно”, “будь независим”, “подчиняйся только нравственному долгу” и т.п. Нормы морали не столько советуют, убеждают, просят, учат поступать известным об­разом, сколько велят, предписывают, требуют известного поведения.

Во-вторых, предписание, выраженное в норме, имеет область своего определения – круг лиц, к которым оно потенциально или ак­туально обращено. В этом смысле различаются единичные требования, особенные нормы (например, этика врача, юриста) и всеобщие (универ­сальные) нормы, обращенные к каждому человеку. В самой норме конкретный смысл или цель предписываемого действия могут быть не всегда четко выражены, но всегда так или иначе подразумеваются. Поскольку это так, то любая норма мо­рали поддается истолкованию и разъяснению. Толкование и разъяснение смысла нравственных норм составляют одну из основных за­дач этики как нормативной дисциплины.

Для целого ряда норм морали также характерным является та­кой структурный элемент, как гипотеза, т.е. указание на те ус­ловия, при которых должно исполнять предписанное нормой дейст­вие.

Ввиду такого структурного элемента, как гипотеза, нормы морали делятся на категорические (действительные при любых условиях) и нормы, сообразованные с возможностями людей и ситуацией. Безусловно категорическими являются нормы христианской морали: “не убий”, “не кради” и др.

Норма морали предполагает определенные меры воздействия, которые общество способно применять к нарушителю вы­раженного в норме веления. В нравственности санкции выступают, как правило, в виде осуждения, порицания, неприятия общественным мнением, совестью самого человека аморальных поступков, т.е. идеально.

Нормы морали различаются не только по содержанию предпи­сания, области своего определения, значения, дей­ствия, но также и по своему источнику. Источниками норм морали могут выступать обычай, традиция, этическая доктрина или авторитет (Будда, Сократ, Иисус Христос, Магомет и др.), об­щественное мнение, наконец сам человек, как говорил Кант, его са­мообязывающий разум. В этом отношении, кстати, Кант совершенно справедливо делил все нормы в зависимости от источника своего возникновения на два основных класса: гетерономные – устанавли­вающие человеку внешние обязанности, имеющие внешний источник своего долженствования, и автономные, представляющие собой, по сути, самопредписания, самовеления, имеющие источ­ником автономию воли.

В этике под источником моральных норм подразумеваются, во-первых, те исторические, объективные, материальные условия, которые вызвали к жизни те или иные нормы морали. В этом отношении этика говорит, что нормы морали формируются самой жизнью, что они возникают в прак­тике реальных социальных, нравственных отношений. Этика рассматривает, во-вторых, в качестве источника моральных норм нравственное сознание определенной исторической эпохи. Этика подчеркивает, что нормы формируются, артикулируют­ся, озвучиваются самосознанием определенного исторического вре­мени. В этом отношении источником нравственных норм выступают мифология, этические воззрения великих моралистов, общественное мнение. Наконец, норма может быть выведена из другой, более общей нормы как ее следствие, импликация.

Норма морали как прескрипция (предписание) отличается от дескрипции (описания, суждения о фактах). Норма выражает долженствование, а не описывает сущее. Относительно предписания, выраженного в норме, мы не можем сказать, какой реальности (фактам) оно соответствует. Очевидно, что суждение “нечто есть”, т.е. суждение, описывающее факт, существенно отличается от суждения о должном. Таким образом, этика проводит различие между бытием и долженствованием и подчеркивает, что норма морали имеет особый онтологический статус, отличный от онтологического статуса фактов.

В отличие от суждений факта, норма­тивные суждения, нормы “не являются ни истинными, ни ложны­ми”1, а обладают значением действительности или недействительно­сти, правомерности или неправомерности. Например, дескриптивное, или описательное, суждение может быть истинным или ложным. Относительно же прескриптивного, нормативного, суждения нельзя сказать, истинно ли оно или нет. Этику ин­тересует в данном случае другой вопрос: является ли требование или норма, выраженная в нормативном суждении, действительной или нет. Говоря иначе, ее интересует основание предписания, выраженного в нормативном суждении.

Норма (и выражающее ее нормативное суждение) может быть действительной или правомерной, если существует некая “более высокая” норма, из которой первая выводится как следствие, или если она постулируется как высшая норма определенного нрав­ственного, нормативного порядка.

Таким образом, основанием действительности одной нормы может быть лишь действительность другой нормы1. Норму, пред­ставляющую собой основание действительности другой нормы, об­разно называют высшей (т.е. “более высокой”) нормой по отноше­нию к этой другой норме, которую называют “низшей”. Правда, иногда возникает впечатление, будто действительность нормы можно обосновать тем фактом, что она установлена какой-либо вла­стной инстанцией: человеческой или надчеловеческой. Например, действительность Десяти заповедей в христианской этике обосновывают тем фактом, что их дал на горе Синай Бог Яхве, или что врагов должно любить потому, что Иисус, Сын Божий, предписал это в На­горной проповеди. Однако с деонтической точки зрения основанием действительности нормы служит не тот факт, что, например, Бог в определенное время и в определенном месте установил определен­ную норму, но молчаливо подразумеваемая норма, согласно кото­рой должно исполнять заповеди Бога2.

Поиск основания действительности нравственной нормы, от­вета на вопрос, почему я должен ее выполнять, не может продолжаться бесконечно, в отличие от поиска причины в цепи причин и следствий, он должен закончиться нормой, которая – как послед­няя и наивысшая – постулируется, говоря иначе, принимается как высший нравственный принцип.

В свою очередь, высшая нравственная норма или принцип является системообразующим началом некоей этической системы. Например, в рамках гедонистической этики такой нормой выступает требование “наслаждайся”, эпикурейской – “проживи незаметно” и т.п. Все нормы, которые можно вывести из одной и той же основной нормы, образуют определенную нормативную систему, которая ха­рактеризуется целым рядом существенных особенностей, и в частно­сти непротиворечивостью, неантиномичностью, связанностью норм, которые в нее входят, и др. Так, нормы: “не лги”, “не обманывай”, “не лжесвидетельствуй”, “исполняй данное обещание” можно вывести из нормы, предписывающей правдивость. Из нормы, предписывающей любить ближнего, можно вывести следующие нормы: “не должно причинять ближнему зло, в особенности уби­вать его”, “не должно причинять ближнему моральный или физи­ческий вред”, “если ближний попадет в беду, ему должно помо­гать”1 и т.п. Говоря иначе, норма или принцип “люби ближнего” задает такую нормативную систему, в рамках которой должно оказы­вать помощь ближним, не обманывать их и т.д.

Основу отношений между нормами составляет не только их сходство или различие по принадлежности к тому или иному норма­тивному порядку, но и различия по выраженному в них предписа­нию, области определения, значения (смысла), действительности во времени и пространстве. Поэтому нормы морали бывают сравнимые и несравнимые между собой. Сравнимые нормы имеют в сво­ем составе общий термин – область определения (субъект) или прескрипцию, несравнимые – нет. Например, несравнимыми будут нормы: “Все врачи должны исполнять клятву Гиппократа” и “Все родители должны заботиться о своих детях” и т.п..

Сравнимые нормы, в свою очередь, бывают совмести­мыми (связан­ными) и несовместимыми (несвязанными). Сов­местимыми называются такие нормы, которые выражают од­но и то же веление полностью или хотя бы в некоторой части. Несовместимыми будут нормы, выражающие противоположные, или противоречащие, веления.

Совместимые нормы делятся на равнозначащие и подчинен­ные. Равнозначащие, или эквивалентные, нормы выражают одно и то же веление в различной форме. Например: “Каждый человек имеет право на жизнь” и “Никто не обязан умирать”; “Ни один че­ловек не имеет права оскорблять другого” и “Ни одному человеку не разрешено оскорблять другого”. Это две пары равнозначащих, взаимозаменимых норм, каждая из которых имеет одно и то же деонтическое содержание, но их формальное построение раз­лично. Следует подчеркнуть, что если норма действительна и пра­вомерна, то эквивалентная ей норма также действительна и право­мерна.

Подчиненные нормы имеют общую прескрипцию, а об­ласть определения (субъект) одной нормы включает в себя область определения другой нормы. Здесь одна норма будет подчиняю­щей, а другая – подчиненной. Подчиненные нормы различаются своей областью определения, но одинаковы по зна­чению и смыслу выраженного в них предписания: подчиняющее нормативное суждение носит характер общей нормы, подчиненное суждение – конкретного требования. При действительности и правомерности общей нормы и частное требование будет действительным или правомерным.

Несовместимыми нормами являются нормы, которые пред­писывают одному и тому же лицу или группе лиц противоположные действия в одно и то же время, в одном и том же месте или отноше­нии. Таким образом, для того чтобы две нормы были несовмести­мыми, нужно учитывать целый ряд особенностей. Так, несовмести­мости, или противоречия, в широком смысле слова не будет в том случае, если что-либо предписывается одному и тому же лицу и то же самое отрицается, но в разное время. Точно так же не будет несо­вместимости или противоречия, если одна норма нечто предписыва­ет определенному лицу или группе лиц, а другая это отрицает, но в ином отношении. Например, требование уничтожить противника не противоречит требованию не трогать союзников и т.п.

Противоположными будут являться такие несовместимые нормы, которые одновременно не могут быть правомерными, но могут быть одновременно неправомерными.

Противоречащими же будут такие нормы, которые одновременно не могут быть ни правомерными, ни неправомерными. При правомерности одного веления, выраженного в норме, его отрица­ние будет неправомерным, а при неправомерности первого второе будет правомерным.

В сфере нормативного мышления тем не менее могут возникать ситуации, когда, несмотря на несовмести­мость и противоположность, оба нормативных суждения имеют зна­чение правомерности. Говоря иначе, для нормативного мышления не является исключением антитетика или антиномия норм, когда при правомерности одной нормы противоположная норма также является вполне правомерной и действительной.

Антитетичность, или парадоксальность, нормативного мышле­ния, так же как и его противоречивость, известна с древнейших вре­мен, хотя ее природа не была вполне осознана. Так, с давних пор из­вестен так называемый парадокс “брадобрея”1. Суть его сводится к следующему: совет одного селения издал указ, что деревенский брадобрей (предпо­лагается, что он единственный брадобрей в этой деревне) должен брить всех мужчин данного селения, которые не бреются сами, и только этих мужчин. Конкретизация этой нормы примени­тельно к самому брадобрею приводит к двум противоположным, но тем не менее правомерным, вытекающим из первоначальной общей нормы, нормативным суждениям: “брадобрей должен брить себя сам” и ”брадобрей не должен брить себя сам”. Вполне понятно, что наличие парадоксов, антитетики норм ставит под вопрос саму воз­можность этической аргументации, применения на практике норм морали, т.е. возможность из более общих норм выводить более частные.

Конечно, антитетика норм возможна не только в результате па­радоксов, неправильно сформулированных общих норм, приводящих к взаимоисключающим, но тем не менее одинаково правомерным нормативным выводам или решениям. Гораздо чаще антитетика норм возникает в силу их принадлежности к различным норматив­ным системам, в рамках которых каждая из норм является вполне правомерной и обоснованной. На такую возможность в свое время указывал И. Кант, который считал, что основная антино­мия нравственного сознания человека может возникать в силу про­тивоположности веления долга, добродетели, с одной стороны, и стремления человека к счастью, с другой1. Говоря иначе, Кант со­вершенно правильно определил, что могут существовать два вполне оправданных нормативных порядка, один из которых основан на принципе счастья, другой – на принципе долга или добродетели. Мето­дологическую основу разрешения антиномий практического разума сам Кант видел в разграничении “логики морали” и “логики чувств”, “логики долга” и “логики склонностей и влечений”.

Прояснение онтологического статуса норм, изучение характера и природы их отношений между собой важно и в связи с проблемой толкования норм морали и выяснения их специфики. Одна и та же норма морали может быть выражена в формально различных сужде­ниях. Если же не отделять норму от средств ее выражения, то может оказаться, что одна и та же норма будет устанавливать различные предписания. Но в та­ком случае было бы невозможно не только передавать нормы и пе­реводить их с одного языка на другой, но и применять их в практи­ческой жизни. Поэтому критики этой точки зрения, среди которых можно назвать таких выдающихся ученых, как Лейбниц, Гумбольдт и другие, считали, что норму следует рассматривать в абстракции, отвлечении от средств ее выражения. Одна и та же норма может формулироваться по-разному в различных языках и кодексах, но ее содержание и смысл можно рассматривать как некоторую абстрак­цию, взятую отдельно от ее языкового, знакового выражения. По­этому объектом этического толкования являются нормы морали, а предметом толкования – их содержание и смысл.

Уяснение этого содержания и смысла достигается различными способами. Способ этического толкования представляет собой отно­сительно самостоятельную совокупность приемов анализа норм. Выделяют грамматическое, логико-деонтологическое, систематиче­ское, историко-социологическое и телеологическое толкования.

Грамматическое толкование представляет собой набор прие­мов, направленных на уяснение морфологической и синтаксической структуры нормативного высказывания, выражающего норму, выявление значения отдельных слов и терминов, употребляемых союзов, предлогов, знаков препинания, грамматического смысла всего нор­мативного суждения.

Логико-деонтологическое толкование предполагает использо­вание законов и правил деонтической логики для уяснения подлин­ного смысла нравственной нормы, который не совпадает с ее бук­вальным изложением.

Систематическое толкование – это уяснение содержания и смысла моральной нормы исходя из ее места, которое она занимает в той или иной этической системе. Так, практически все этические воз­зрения включают в себя норму ненасилия, однако в различных эти­ческих системах она приобретает различные вес и значение.

Историко-социологическое толкование заключается в изуче­нии социально-исторических условий возникновения той или иной нормы морали. В этом плане весьма показательны исследования, проведенные Ницше, Монтескье, Вебером и др.

Телеологическое (целевое) толкование направлено прежде всего на установление подлинных целей, которые ставились при формулировании и обосновании тех или иных нравственных норм.

В зависимости от сферы действия норм морали различается толкование нормативное и казуистическое. Нормативное толкование изначально предназначено для распространения на неопределенный круг лиц и случаев. Оно имеет, как правило, абстрактный характер, т.е. не привязано к конкретной жизненной ситуации. Казуистическое толкование норм морали, напротив, вызывается вполне определенным случаем и рассчитано на рассмотрение именно данного кон­кретного дела.

В процессе толкования и разъяснения содержания и смысла нравственных норм вполне закономерно возникает вопрос об их специфике, отличии от других нормативных регуляторов – норм пра­ва, религиозных или организационных норм. В этом случае толкова­ние норм тесно связано с пониманием природы морали как таковой.

Специфика моральных норм вырисовывается в истории этической мысли через целую серию теоретических антиномий и противоречий1. С одной стороны, этика подчеркивает, что нормы мо­рали имеют объективное значение. По своему содержанию они не зависят от склонностей, предпочтений, произвола, субъективного мнения кого бы то ни было. Но с другой стороны, требования и предписания, выраженные в моральных нормах, не могут быть объ­ективными по самой своей природе. В силу особенностей норматив­ной регуляции они всегда являются выражением чьего-то веления (воли общества или социальных групп, как полагала этика Просве­щения, Бога или разума, как считали этики религиозного или идеа­листического толка). Кроме того, в сфере морали источником нормы выступают личные мотивы и самовеления личности, без которых нет собственно морали как сознательного действия. Говоря иначе, если выраженное в норме предписание выступает лишь в виде внешнего требования, только как внешняя необходимость или чужое повеление, то эта норма не будет нравственной в собственном смысле сло­ва. Подлинно моральной норма становится тогда, когда содержа­щееся в ней требование осознается самим человеком как внутреннее веление самому себе, как самовеление, субъективная необходи­мость.

С первой антитезой в понимании специфики норм морали свя­зана и вторая. Любые нрав


Роль моральной мотивации педагогических работников ДОУ к повышению продуктивности работы (качеству образования) посредством материального стимулирования сотрудников Текст научной статьи по специальности «Науки об образовании»

2. Гражданский кодекс Российской Федерации (части первая, вторая и третья) (с изм. и доп.) // Российская газета. — 08.12.1994. — № 238-239.

3. Анализ трудовых показателей / Под ред. П.Ф. Петроченко. — М.: ИИД Филинъ, 2006. — 142 с.

4. Базаров Т.Ю. Управление персоналом / Т.Ю. Базаров, Б.Л. Еремин. -М.: ЮНИТИ, 2008. — 256 с.

5. Заработная плата: расчет и учет / Под ред. М.В. Широковой. — М.: Альфа-Пресс, 2007. — 415 с.

6. Ильин А.И. Управление предприятием / А.И. Ильин. — М.: Высшая школа, 2007. — 326 с.

7. Кибанов А.Я. Формирование системы управления персоналом на предприятии / А.Я. Кибанов, Д.К. Захаров. — М.: ГАУ 2006. — 216 с.

РОЛЬ МОРАЛЬНОЙ МОТИВАЦИИ ПЕДАГОГИЧЕСКИХ РАБОТНИКОВ ДОУ К ПОВЫШЕНИЮ ПРОДУКТИВНОСТИ РАБОТЫ (КАЧЕСТВУ ОБРАЗОВАНИЯ) ПОСРЕДСТВОМ МАТЕРИАЛЬНОГО СТИМУЛИРОВАНИЯ СОТРУДНИКОВ

© Реймер Л.Р.*, Севолова Н.В.*

Детский сад № 40 общеразвивающего вида с приоритетным осуществлением художественно-эстетического развития воспитанников «Голубок», г. Орск

В развитии современного дошкольного образования имеет смысл обратить внимание на моральную мотивацию сотрудников к образовательной деятельности в ДОУ в условиях перехода системы дошкольного образования на новые образовательные стандарты. Мотивация -это тактический инструмент. А стратегический зависит от определенности: сотруднику должно быть понятно, что он делает на своем месте, за какие его действия ему платится оклад, за какие действия ему платится процент, почему ему платятся дополнительные бонусы, за какие действия его штрафуют.

Моральная мотивация начинается там, где кончается управленческая технология, определенность. Когда подчиненному не очевидно, почему эту работу надо сделать (хорошо), наступает время мотивации; мотивация — это создание вдохновляющего видения сотруднику и определенность.

* Заместитель заведующего по учебно-воспитательной работе МДОАУ № 40 «Голубок», старший воспитатель.

* Студент Высшей Казанской Мусульманской Мухамадии (г. Казань), руководитель кружка «Дружба», преподаватель иностранного языка.

А «видение и определенность» бывают двух видов: моральная мотивация и материальная мотивация.

Предлагаем Вашему вниманию некоторые результаты внедрения (апробации) «Положение о моральной мотивации педагогических работников ДОУ к повышению продуктивности работы (качества образования) посредством материального стимулирования сотрудников», разработанное Реймер Ладвигой Рудольфовной, старшим воспитателем МДОАУ «Детский сад № 40 «Голубок» г. Орска Оренбургской области и руководителем кружка «Дружба», отделения дополнительных услуг, преподавателем иностранного языка Севоловой Натальей Владимировной.

Ключевые слова: моральная мотивация, мораль, дошкольное образование, должностная инструкция, обязанность, право, нормативные акты РФ, объем дополнительных выплат, чувство сопричастности, порядок выплат, материальное стимулирование (надбавки, доплаты, премии, материальная помощь), сверх основного заработка, результативность работы, источники формирования поощрительного фонда, компенсационные доплаты, инновационная деятельность, показатели премирования, своевременная аттестация, дополнительные стимулирующие выплаты.

Как известно, время не стоит на месте, современные родители в погоне за «длинным рублём» забывают о том, что самое большое богатство это тот маленький человечек, который любит их не за должность и зарплату, а за возможность ежедневного эмоционального и телесного контакта! Некоторые родители идут на «сделку» с детьми или подкуп приобретая ребенку новейшие игровые приставки (последнюю модель гаджета…). Результат может быть плачевным как для ребёнка, так и для родителя, причём вне зависимости от того, играет ребёнок в своей комнате (под псевдоприсмотром) или ходит в специальный игровой салон. Будучи ещё студенткой, я проводила опрос (… дефицит семейного общения) по результату которого получилось, что возраст ребёнка не имеет значения, и недостаток в эмоциональной поддержке испытывают около 71 % респондентов. Одной из первопричин, на мой взгляд, является слабая социальная политика! Разбираться в хитросплетениях современной социальной экономики не является задачей данной работы, но отмечу лишь то, что большинство женщин (хранительниц очага) хотели бы и могли бы уделять больше внимания семье, но вынуждены зарабатывать деньги! Таким образом, весь объем социально-нравственного, духовного воспитания возложен на дошкольное образование, учебные учреждения. Педагогические методики также стремительно развиваются и совершенствуются, но без семейного закрепления они становятся малоэффективны. Чтобы не оказаться позади всех нам необходимо привносить в работу ДОУ новое, стремиться установить баланс соответствия современным требованиям окружающей нас действительности с одной стороны и психофизиологическими возможностями ребёнка с другой. Отметим также тот

факт, что в некоторых семьях сотрудников вопрос материального благосостояния стоит особенно остро, в то время как в других это полностью лежит на плечах главы семейства и поэтому какие либо профессиональный рост мамы (воспитателя) рассматривается даже как угроза семейному благополучию.

Но возникает вопрос, как же сделать так чтобы специалисты и педагоги и все работники учебных учреждений стремились к выполнению (а иногда и к перевыполнению) учебных задач, чтобы все поставленные цели были реально достигнуты, чтобы обратная связь с ребёнком не обрывалась материальными проблемами. Параллельно с системным стимулированием не стоит забывать и об обратной стороне медали, о свойственном русскому человеку усердии. Формируется тонкая грань, где зарабатывание не должно стать навязчивой идеей извлечения прибыли подменив собой понятие личностного роста и потребности в саморазвитии. Педагоги — это самые достойные люди, живущие понятиями справедливости и равноправия, любви и верности, сострадания и взаимоуважения, но все это теряет смысл, когда им приходится решать материальные затруднения их собственной семьи! В процессе разработки «Положения…» я старалась учесть следующее: законодательство в сфере труда и иные нормативные акты РФ (так как все локальные нормативные акты обязаны подчиняться городским, региональным и федеральным законам), строгое ограничение зарплатного фонда (так как ДОУ — муниципальное учреждение), штатное расписание (утверждённоё УО и руководителем ДОУ), результативность и продуктивность взаимодействия сотрудников ДОУ (так как объединение общей идеей положительно отражается на результате труда), региональный компонент (ДОУ находится в пограничном городе и является многонациональным фортом, географическое расположение уникально: одна половина города находится в Азии, а другая половина в Европе!, город значительно удален от областного центра и испытывает некоторые транспортные и коммуникационные затруднения).

В «Положении…» есть пункт о самоанализе, большее значение имеющий для педагогического персонала, но ставший «камнем преткновения» для большинства сотрудников ДОУ. Возможно, это связано с тем, что ранее не приходилось оценивать собственную работу, отдавая все на суд руководства и администрации, а в некоторых случаях с долговременной обидой на безразличие к проблемам образования в целом и частном. Деловые партнеры иногда интересуются достижениями друг друга. Тому, кто хоть раз на своем рабочем месте действовал целенаправленно, всегда будет что сказать. Главное понимать, что такое достижение. Здесь есть ряд вопросов, с которыми чаще всего сталкивается сотрудник. Что такое значимые достижения? Кто оценивает достижения? Как определить и сформулировать основные, главные, высшие или выдающиеся достижения? Личные и профессиональные достижения — что писать в самоанализ? Какие достижения лучше указывать?

Справедливо возникает более глобальный вопрос: «неужели на фоне роста безработицы, в детском саду некому работать? Не секрет, что невысокая заработная плата компенсируется теплым рабочим местом, горячим питанием и социальным пакетом». Но в задачи ДОУ входит обеспечение благоприятного психологического климата, а это оправдывает стремление администрации ДОУ удержать уже имеющиеся кадры, привлечь и раскрыть потенциал своих сотрудников, не тыкая носом в должностные инструкции и другие нормативные акты.

Ничто не развивает мышление лучше, чем какие либо ограничения, поэтому конечный вариант «Положения…» получился не сразу. Главная мысль, которая должна посетить сотрудника после вступления в силу «Положения…», это то, что он может путем работы над собой и своими знаниями, умениями и навыками, обеспечивая свой личностный и профессиональный рост, параллельно поправить своё материальное положение! Из опыта работы, я можем сказать, что апатия (депрессия) и нежелание работать больше всего другого являются последствием неудовлетворённости, несогласия с оплатой труда и равнодушия руководства к успехам сотрудника. Работа воспитателя, очень творческая, часто бывает необходимо импровизировать, сочинять, владеть актуальной для ребят информацией, быть с воспитанниками «на одной волне». Радоваться победам (будь это городской детский конкурс, личное достижение воспитателя в виде городской грамоты УО, рождение ребёнка в семье и т.п.) и сопереживать неудачам коллектив должен вместе, как один организм. Объединить усилия сотрудников через материальное стимулирование, добавить здоровый дух соперничества — это основная идея разработки. «Положение…», которое содержит 6 разделов в определенной смысловой иерархии:

1. общие положения;

2. виды материального и морального стимулирования;

3. источники формирования поощрительного фонда;

4. показатели и размеры доплат, надбавок, премий и материальной помощи;

5. показатели, влияющие на лишение премии;

6. заключительная часть;

подводит сотрудника к мысли о личном профессиональном росте.

Цель «Положения.» — регламентация и дифференциация объемов дополнительных выплат и поощрений согласно результату труда работников ДОУ, формирование чувства сопричастности каждого работника к общим результатам деятельности, повышение дисциплины и усиление материальной и моральной заинтересованности каждого в достижении наивысших результатов труда.

Основной задачей является документальное закрепление и определение источника выплат, видов дополнительных выплат, определение размера выплат, порядок их установления всем работникам ДОУ.

Для выявления результата были проанализированы показатели двух учебных лет (2010-2011 год и 2011-2012 уч. год) в одном учреждении и двух лет в другом (контрольном) ДОУ.

Справедливо заметить, что одно учреждение является бюджетном, а другое автономным. Для сотрудников это абстрактные понятия, которые в свою очередь означают, что при наличии экономии на конец любого отчетного периода, в автономном учреждении, обязательно будет проводиться заседание по распределению и назначению «СТИМХАРА» выплат стимулирующего характера, что в свою очередь может оказаться невозможным в бюджетном учреждении, где зарплатный фонд ограничен и может изменяться только в сторону сокращения!

В течение 2 лет весь педагогический коллектив продолжал совершенствовать работу по внедрению технологий развивающего обучения, поиск и отбор эффективных методов обучения конструктивной деятельности с целью развития художественно-творческих и интеллектуальных способностей. В целом отдельные достижения, как личностного роста, так и развитие воспитанников, стали являться нормой работы. Конечно, в числе работников остались некоторые скептики, но здесь начинает действовать принцип «белой вороны», который ещё сыграет свою роль.

Также анализ в рамках годовой задачи по результату обработки родительских анкет выявил, что родительская активность прямо пропорциональна росту достижений ДОУ в целом! Считаем, что активность воспитателей и других сотрудников детского сада напрямую зависит от увеличения материального стимулирования.

ОЦЕНКА УДОВЛЕТВОРЕННОСТИ ТРУДОМ (НА ПРИМЕРЕ ОАО «МЕДИА-ХОЛДИНГ ЯКУТИЯ»)

© Саввинова К.Е.*

Финансово-экономический институт Северо-Восточного федерального университета им. М.К. Аммосова, г. Якутск

Среди социальных отношений, возникающих в процессе взаимодействия людей на предприятии, важнейшим можно признать отношение работника к труду. От него зависит состояние реализации на производстве человеческого фактора, зачастую решающего среди факторов эффективности. Отношение к труду характеризует степень использования возможностей человека для высокопроизводительной и высокоэффективной деятельности на предприятии. Оно проявляется в трудовой мо-

* Студент кафедры Социологии и управления персоналом.

10 методов мотивировать сотрудников с примерами

Поделиться в соцсетях

Главная задача руководителя — вдохновлять своих подчиненных на выполнение рабочих задач, достижение текущих и глобальных целей компании. Но что же должно быть в арсенале мудрого шефа, кроме денежных поощрений, премий и надбавок? Оказывается, нематериальная мотивация персонала — это мощнейший инструмент управления командой!

Высокая зарплата и прочие финансовые поощрения закрывают только низшие ступени потребностей (согласно теории Маслоу). Поэтому денежная мотивация имеет лишь краткосрочный эффект.

Чтобы система стимулирования персонала работала, как часы, необходимо включить в нее эффективные способы нематериальной мотивации сотрудников. Именно они апеллируют к высшим уровням потребностей человека, таких, как жажда уважения, саморазвитие и реализация потенциала.

От мотивации зависит качество работы персонала, уровень производительности, прибыль, развитие и успех бизнеса. Поэтому порой даже заядлые трудоголики нуждаются в стимулах и хорошей порции вдохновения.

В этой статье мы рассмотрим, что такое нематериальная мотивация персонала, примеры внедрения нетрадиционной системы поощрения, главные факторы эффективности таких мероприятий.

ТОП-10 способов нематериальной мотивации сотрудников

Нематериальная мотивация — это стиль управления персоналом, в котором применяются различные неденежные способы поощрения. Другими словами – это целый комплекс социальных мероприятий, разработанных для:

  • повышения лояльности сотрудников,
  • улучшения рабочих условий,
  • поддержания здоровой атмосферы,
  • повышения продуктивности труда,
  • поднятия корпоративного духа команды.

Чтобы определить наиболее эффективные инструменты стимулирования труда и «зажечь» неподдельным энтузиазмом свою команду, важно подобрать методы нематериальной мотивации персонала, наиболее подходящие под менталитет, психотипы и эмоциональное состояние сотрудников.

1. Персональная публичная похвала

Похвала — это действенный мотивационный инструмент, которым так часто пренебрегают руководители. А зря! Если специалист выполнил важную задачу на «отлично», вложил в работу время, силы, энергию, знания, значит его необходимо своевременно хвалить, иначе он может решить, что его работа не имеет ценности. В результате у него пропадет всякое желание выкладываться на полную.

Публичная похвала — это не стимул, это поддержание здорового энтузиазма и рвения к работе.

2. Соревнование: кто круче?

Отличный способ поддержать здоровую конкуренцию в коллективе — это игровые виды нематериальной мотивации персонала. Это могут быть соревнования за звание лучшего сотрудника месяца, конкурсы, квесты и т.д.

Игровая система действует тогда, когда команда понимает, за что соревнуется. Простой фотографии на доске почета, как это было в советские времена, сейчас недостаточно. Нужен мощный стимул — суперприз!

В одном из туристических агентств среди менеджеров по продажам проводилось корпоративное состязание, в котором сотрудники боролись за право сопровождать руководителя во время рабочей поездки в Европу. На кону стояла возможность участия в престижной международной конференции по туризму, а также семидневный тур по европейским городам.

У всех менеджеров шансы выиграть были равны. Главное условие — количество и качество продаж. В результате игры компания определила победителя и повысила продажи туров на 23 %.

3. Карьерная лестница и будущие перспективы

Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом! Если вы не можете предложить возможность карьерного роста своим сотрудникам, то к вам вряд ли придут качественные, перспективные и амбициозные кадры.

Сам по себе карьерный рост не является стимулом. Это скорее мотивационный инструмент, благодаря которому сотрудник заинтересован в продвижении. Стимулом же для него являются ценные блага, которые сопутствуют повышению: личный кабинет, подчиненные, высокая зарплата, авторитет, признание.

4. Обучение, повышение квалификации

Рассматривая эффективные нематериальные способы мотивации персонала, нельзя обойти стороной такой важный инструмент, как обучение сотрудников. При грамотном подходе такой метод может стать ключевым фактором мотивации и повышения производительности труда. Кроме того, вы сможете разобраться с проблемой недостаточной квалификации персонала, сплотить коллектив, удержать и привлечь перспективных сотрудников.

Целевые направления обучения:

  • персональное — занятия с конкретным сотрудником в индивидуальном порядке;
  • групповое — работа с небольшими группами сотрудников, объединенных одной специализацией;
  • коллективное — обучение всего коллектива эффективной работе в команде, проведение психологических тренингов, курсов по тайм-менеджменту и т.д.

Важно отметить, что оплачивать обучение может как компания, так и сам сотрудник. Точно так же и обучать может либо приглашенный спикер извне, либо высококвалифицированные специалисты внутри компании. Все зависит от материальных возможностей фирмы, корпоративной политики и выбранного направления обучения.

Например, если вы хотите подтянуть профессиональный уровень конкретного сотрудника, то самым простым способом обучения может стать личный наставник (начальник отдела, более успешный коллега).

Обратите внимание на примеры компаний западного рынка, где обучение персонала стоит на первом месте в политике управления организацией.

5. Поздравление со значимыми датами

Самый простой способ расположить к себе человека — обращаться к нему по имени. А вот личное поздравление со значимыми датами поможет создать некую эмоциональную связь между сотрудником и компанией.

Небольшие подарки в честь дня рождения, дня свадьбы, годовщины работы в компании, Нового года и других праздников помогают наладить отношения между руководством и подчиненными.

Такая нематериальная мотивация сотрудников и примеры ее внедрения говорят о том, что дружелюбное отношение и элементарное внимание руководства к персоналу может в разы повысить его лояльность к организации.

6. Комфорт и атмосфера

Гиганты IT-сферы (Google, Apple, Facebook и др.) одни из первых создали максимально комфортные условия труда для своих работников. Их офисы похожи скорее на Диснейленд для взрослых, чем на привычные унылые кабинеты. Уютные комнаты отдыха, разнообразные игровые зоны, тренажерные залы, бесплатные кафе, множество магазинчиков на территории офиса полностью удовлетворяют потребности сотрудников в еде, отдыхе, спорте, общении и «подзарядке» мозга.

Оформление офисов Google, например, разрабатывают лучшие дизайнеры мира. В создании интерьера для различных департаментов учитываются психологические особенности персонала, их привычки, желания, а также национальные предпочтения.

Создание комфортных условий, безусловно, требует крупных финансовых вложений. Но чтобы улучшить атмосферу офиса, иногда достаточно приятной мелочи — бесплатного кофе с плюшками, стола для пинг-понга, мягкого дивана в укромном уголке.

7. Поддержание корпоративного духа

Корпоративы, туристические поездки, проведение спортивных соревнований — это традиционные формы мотивации, которые эффективно применяют многие компании.

Например, в одном рекламном агентстве корпоративная игра в пейнтбол стала чем-то вроде «трубки мира». Раньше менеджеры и работники производства конфликтовали, из-за чего заметно страдала скорость выполнения заказов.

Во время корпоративной пейнтбол-войны сотрудников разделили на две команды методом жеребьевки, то есть за одну сторону играли как менеджеры, так и работники производства. Им буквально пришлось прикрывать друг другу спины, забыв о личных распрях ради общей цели — победы.

После нескольких таких корпоративных мероприятий коммуникация в команде вышла на качественно новый уровень — в отношениях между отделами воцарилась продуктивная рабочая атмосфера.

8. Гибкий график

В любом коллективе наверняка есть сотрудники, в постоянном присутствии которых нет острой необходимости. Они могут выполнить работу за несколько часов, а оставшуюся часть дня валять дурака, демотивируя своим поведением коллег. Особенно это касается специалистов, которые создают, творят, генерируют идеи. В такой ситуации не стоит держать сотрудника в стенах офиса.

Гибкий график — это нестандартная мотивация, которая подталкивает человека выполнять задачу как можно быстрее и качественней, чтобы получить больше свободного времени.

9. Дополнительные выходные дни

Как отблагодарить работника за отлично проделанную работу, не прибегая к материальным вложениям? Можно просто подарить ему дополнительный выходной с сохранением зарплаты! Это так называемая нематериальная мотивация персонала в условиях кризиса.

10. Свобода действий

Дайте сотруднику больше свободы действий в выполнении задач, если это не противоречит нормам безопасности труда и политике компании.

Позвольте работнику выполнить задачу так, как он считает нужным, — хоть стоя на голове! Мы понимаем, что кто-то может достигнуть пика продуктивности в укромном уголке, в спокойной атмосфере. Другой же сотрудник эффективно трудится только в авральном режиме под звуки разрывающихся телефонов и крики коллег.

Учитывайте индивидуальный особенности подчиненных и позвольте им иногда отходить от установленных рамок трудового процесса. Оценивайте результат, а не процесс выполнения задачи.

Вместо заключения

Способы нематериальной мотивации персонала, примеры которых мы рассмотрели, широко используются в крупных компаниях наряду с материальными средствами стимулирования. Забота о здоровой атмосфере внутри коллектива, создание комфортных условий труда и мощных социальных стимулов — приоритетная задача руководства.

В команде Marketing Gamers, например, действует геймифицированная система мотивации. Она основана на личных стимулах каждого отдельного сотрудника, планах достижения целей и внутренней валюте (баллах) — эмпах, которые зарабатываются в процессе выполнения рабочих задач. Эти баллы накапливаются и обмениваются на желаемый приз.

Кроме того, коллектив MG регулярно участвует в спортивных мероприятиях, соревнованиях, играх. Это отлично укрепляет командный дух, заряжает энергией и драйвом.

А какие нематериальные способы мотивации персонала используются в вашей компании? Какие результаты принесла ваша система стимулирования? Расскажите об этом в комментариях!


Поделиться в соцсетях

Мотивация персонала в менеджменте качества

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение

Высшего профессионального образования

КОНТРОЛЬНАЯ РАБОТА

по дисциплине «Управление качеством»

на тему: «Мотивация персонала в менеджменте качества»

Москва 2015 г.

Оглавление

Введение

1. Определение мотивации

2. Материальная и моральная мотивация

2.1 Материальная мотивация

2.2 Моральная мотивация

3. Теории мотивации

3.1 Современные теории мотивации

3.2 Теории морального стимулирования

3.3 Теория материального стимулирования

3.4 Теория равенства (справедливости)

3.5 Иерархия потребностей Маслоу

3.6 Теория «Z» У. Оучи

3.7 Теория мотивации достижения

Заключение

Список литературы

Введение

«Успех компании зависит от персонала» — именно этой фразой должен руководствоваться каждый руководитель, поскольку прибыль компании напрямую зависти от сотрудников, а точнее от их полной отдачи работе. Чтобы компания преуспела, просто необходимо внедрить систему эффектной мотивации персонала.

Чтобы компания стала успешной и процветала, необходимо, чтобы каждый работник чувствовал свою необходимость компании, с энтузиазмом отдавался рабочей деятельности и имел желание работать именно в этой компании.

Для успешной реализации какого-либо проекта требуется основательное продумывание и затем воплощение в жизнь не только стратегии (общего плана достижения цели), но и тактики (конкретной детали) решения поставленных задач. Например, для выигрыша в футбольном матче команде требуется не только план расстановки и поэтапных действий игроков, но и настрой каждого из них на победу.

Поэтому для успешности любого производства также требуются составляющие:

организация работы руководителя и всех сотрудников, не зависящая от внешних условий и обстоятельств.

мотивация рабочих к труду, дающему быстрые и качественные результаты.

Зачастую второй пункт, не менее важный, чем первый (или в некоторых ситуациях даже более), забывается начинающими руководителями. Результатом такой забывчивости (или попросту незнания) являются недопонимания между работниками и руководством, разобщенность рабочего коллектива, текучка кадров и, как следствие, низкие показатели в достижении конечной цели производства.

мотивация персонал менеджмент качество

Именно поэтому мотивации рабочего персонала нужно уделять внимание в первую очередь.

1. Определение мотивации

Мотивация, то есть систематизированные действия руководителя, направленные на пробуждение у работников горячего желания работать лучше и качественнее, бывает двух видов: материальная и нематериальная мотивация.

Размер вознаграждения (материального и морального) должен быть пропорционален усилиям, которые затрачены работником, т.е. соблюдена так называемая валентность (рис. 1).

Рис. 1 — Равновесие «затрата-вознаграждение» с точки зрения сотрудников

На одной чаше весов — ожидание усилий: работник рассчитывает, насколько он своими усилиями может повлиять на качество работы, т.е. определяет достижимость поставленной цели.

На другой — ожидание последствий: оценивание вероятности того, что повышение качества работы будет соответствующим образом отмечено руководством. Чтобы поддерживать равновесие, от руководителей требуется показать работнику с максимальной ясностью и наглядностью, что его ожидает.

2. Материальная и моральная мотивация

2.1 Материальная мотивация

Говорить о приоритетности материальной мотивации и ее большей эффективности, по сравнению с нематериальной, не всегда оправдано, хотя материальная мотивация имеет определенные преимущества. В частности, она является наиболее универсальной, так как, вне зависимости от занимаемого положения, работники больше ценят денежные поощрения и возможность распоряжаться полученными средствами. В некоторых случаях работники даже готовы променять любые методы нематериального поощрения на их денежные эквиваленты.

Дело в том, что действие инструментов нематериальной мотивации предполагает определенные ограничения: если абонемент в фитнес-центр в качестве поощрения можно использовать только по назначению, то его денежный эквивалент — по своему желанию.

Оплата труда. Наиболее эффективным способом материальной мотивации является повышение оплаты труда, и при этом самым основным является определение величины изменения заработной платы. Для того чтобы получить реальную отдачу от сотрудника, размер ожидаемого вознаграждения должен быть существенным, иначе это может вызвать еще большее нежелание выполнять свои служебные обязанности. Некоторые руководители идут по пути наименьшего сопротивления и периодически увеличивают зарплату сотрудникам на незначительные суммы, однако для мотивации более действенным является даже однократное, но значительное увеличение зарплаты.

В идеале принятие решения о повышении оплаты труда должно приниматься работодателем по собственной инициативе, однако этого, как правило, не происходит — по крайней мере, в наших условиях. Исходя из этого, требование о пересмотре размера заработной платы становится обычным методом шантажа некоторыми сотрудниками, грозящими уйти с работы.

Нередко такой метод срабатывает, однако о значительном повышении заработной платы речи, в данном случае, быть не может. По этой причине спустя время работник вновь проявляет недовольство своим окладом, так как существует так называемый «эффект привыкания к доходу».

Премии. Одним из самых распространенных способов материальной мотивации являются квартальные или ежемесячные премии, а также премия за выслугу лет. Основной прирост процента надбавки за выслугу лет приходится на первые годы работы в компании, когда работник эффективно трудится на благо компании и старается максимально реализовать свой потенциал. С другой стороны, есть риск, что спустя 2-3 года сотрудник, по тем или иным причинам, захочет поменять место работы.

Наибольшая стабильность наблюдается у персонала, проработавшего на компанию более 5 лет, тем более что к этому времени надбавка за выслугу лет уже составляет серьезные суммы.

В российских компаниях нередко практикуется выдача «премий-призов» — денежного вознаграждения, получаемое сотрудником спонтанно за какие-либо успехи.

Есть мнение, что эффект неожиданности должен еще больше вдохновить сотрудников, однако это только вносит путаницу, так как работник перестает понимать, почему в одном случае он получил премию, а в другом — нет. По этой причине лучше поставить в известность сотрудников о тех конкретных ситуациях, когда предусмотрена выдача премиальных. С другой стороны, если премия становится атрибутом ежемесячного дохода (к примеру, как у работников промышленных предприятий), то это также слабо мотивирует их на повышение эффективности труда.

Процент. Следующий способ материальной мотивации наиболее распространен в сфере торговли и оказания различных услуг. Это процент от выручки, суть которого заключается в том, что заработок работника не имеет четко обозначенного предела, а зависит от профессионализма работника и его способности стимулировать продажу товаров или услуг. Некоторые компании, также делающие ставку на квалификацию своих сотрудников, в качестве материальной мотивации предусматривают иной способ — премию за профессионализм. Это поощрение назначается по результатам аттестации, оценивающей результаты работы работника и его соответствие занимаемой должности.

Бонусы. В число материальных стимулов входят различные бонусы, однако их фиксированная сумма нередко становится демотивацией. Фиксированная сумма выплаты не способствует желанию приумножить достигнутый результат, так как размер денежного вознаграждения все равно не изменится. Исходя из этого, с целью повышения мотивации рекомендуется использование разветвленной системы платежных бонусов.

Для высшего управленческого звена предусмотрено дополнительное вознаграждение, выдаваемое за его вклад в улучшение общих финансовых или хозяйственных показателей, таких как снижение издержек, повышение общей прибыли, и пр. Бонусы могут быть не только личными, но и командными. Командный бонус представляет собой премиальное вознаграждение группы за достижение определенных целей (к примеру, увеличение продаж).

При начислении бонусов следует учитывать, что поощрение одного отдела может быть оправдано в конкретных случаях, но для повышения общих показателей этого недостаточно. Все структуры организации, так или иначе, связаны между собой, и поощрение только одной из них может демотивировать другую (рис. 2).

Рис. 2 — Виды материальной мотивации

Следует отметить, что при всей эффективности и универсальности денежных поощрений, ограничение только материальной мотивацией не принесет желаемого результата.

Члены любого коллектива — это люди с разными жизненными ценностями и установками, к тому же выдачей премий и бонусов способствовать сплочению коллектива достаточно проблематично. Более того, материальные поощрения рассчитываются на основании результатов выполненной работы и могут варьироваться даже у людей, занимающих одинаковое положение в служебной иерархии. Все это нередко вызывает недовольство и мало способствует созданию здоровой атмосферы в коллективе. Во многих случаях просто необходима некая моральная компенсация и уравновешивающий фактор, в роли которого выступают методы нематериального поощрения.

2.2 Моральная мотивация

Основная сложность применения систем нематериальной мотивации заключается в том, что для каждого конкретного коллектива необходима определенная корректировка стандартных схем. Существуют общие принципы, действенные в большинстве случаев, однако чтобы мотивация была действительно эффективной, следует подстраивать ее под интересы конкретных работников. Получается, что сколько людей — столько и способов мотивации следовало бы предусмотреть, так как даже восприятие одних и тех же ситуаций у работников совершенно разное.

Для одного сотрудника весомой мотивацией может служить словесное поощрение начальства, а для другого это выглядит естественным признанием его хорошей работы. Индивидуализация систем и способов мотивации, конечно же, не представляется возможной, особенно если в подчинении находится большое количество сотрудников. По этой причине многие руководители ограничиваются усредненными моделями мотивации, с учетом того положения, которое занимает работник, и его основных потребностей.

Наиболее простые схемы применимы к работникам низшего звена, выполняющим какие-либо вспомогательные функции. С увеличением степени ответственности сотрудника растут требования к эффективности его работы, соответственно, особое внимание уделяется мотивации управленческого звена компаний. Для менеджеров среднего и высшего звена обычно вырабатываются свои методы мотивации (как материальной, так и нематериальной), так как от их организаторских способностей напрямую зависит работа других людей. Системы мотивации для людей, занимающих разную ступень должностной иерархии, должны быть различны и по той причине, что в зависимости от продвижения по служебной лестнице, у человека меняются и критерии к мотивации.

Нематериальная мотивация включает в себя системы поощрения, не предполагающие выдачу сотрудникам материальных и безналичных средств. Это отнюдь не означает, что компаниям не потребуется вкладывать финансовые средства в реализацию методов нематериальной мотивации. Для серьезных компаний недопустимо наличие субъективных факторов при определении мотивации и механизмов поощрения. Основополагающим принципом должна являться максимальная объективность и прозрачность, а критерии оценок работы сотрудников нужно определить изначально и проинформировать о них персонал. Если механизмы поощрения постоянно варьируются без каких-либо оснований, это будет дезорганизовывать работу сотрудников и вызывать недовольство.

Цель нематериальной мотивации достаточно проста: повысить заинтересованность сотрудника в своей работе, которая отразится на повышении производительности труда и, соответственно, на увеличении прибыли компании. Нематериальная мотивация в виде участия в совместных корпоративных мероприятиях способствует формированию здоровой атмосферы в коллективе, что также отражается на общей работоспособности персонала и на его желании внести свой вклад в общее дело. Однако помимо формального подхода к использованию нематериальной мотивации лишь с целью последующего получения прибыли, многие руководители делают основную ставку на воспитание корпоративного духа в коллективе и на повышение самооценки сотрудников.

Методы нематериальной мотивации могут применяться к конкретному сотруднику либо реализовываться безадресно. К адресной нематериальной мотивации относится, в частности, поздравление сотрудника с днем рождения от руководства и членов коллектива. Это могут быть также различные формы поощрения в виде подарков по важному поводу и материальная помощь в случаях тяжелой болезни или смерти родственников сотрудника. К адресной мотивации относится также словесное поощрение работника за качественно выполненную работу. Практика показывает, что оценка работы, прозвучавшая из уст руководителя, очень позитивно отражается на лояльности и общем рабочем настрое работника. Особенно важна адресная нематериальная мотивация для новых сотрудников, еще не успевших привыкнуть к методам работы руководителя и к коллективу. Поощрение может быть высказано как при личной беседе, так и на общем собрании членов коллектива. Следует учесть, что адресная мотивация конкретных сотрудников не должна входить в привычку, так как это снизит эффективность ее воздействия, а также не быть излишне субъективной.

Методами адресной нематериальной мотивации руководителям следует манипулировать очень осторожно, чтобы не создавать неравенства в коллективе.

К безадресной мотивации относится проведение совместных корпоративных мероприятий, а также предоставление различных льгот — социального пакета. На сегодняшний день соцпакет является одним из самых эффективных способов мотивации сотрудников: это организация бесплатного питания, медицинская страховка, оплата транспорта и мобильной связи, льготные или бесплатные путевки в санаторий по состоянию здоровья, а также возможность повысить квалификацию или пройти обучение за счет фирмы. [5]

2.3 Комбинированные факторы применения материальной и моральной систем мотивации персонала

К методам нематериальной мотивации можно отнести создание оптимальных условий труда для сотрудников: установку нового компьютерного оборудования, создание удобных рабочих зон для персонала, улучшение дизайна помещений, установку современных систем кондиционирование и отопления и пр. К безадресной мотивации относят выдачу всему персоналу спецодежды, в зависимости от выполняемой работы, а также различной атрибутики фирмы при проведении мероприятий (к примеру, футболок с логотипом фирмы). Важнейшим инструментом нематериальной мотивации являются корпоративные праздники, особенно с привлечением членов семьи сотрудников. Существует и такое понятие, как team-building (командообразование) — сплочение коллектива посредством совместных поездок в дома отдыха или в санатории, участие в экскурсиях и общих мероприятиях. Презентации и другие акции, направленные на демонстрацию успехов фирмы, также должны проходить с участием членов коллектива для формирования у них чувства сопричастности к общему делу.

3. Теории мотивации

3.1 Современные теории мотивации

Научным базисом мотивации являются современные теории мотивации.

Среди них, выделяют два основные направления — содержательные и процессуальные теории мотивации.

Содержательные теории мотивации основываются на идентификации тех внутренних побуждений (потребностей), которые заставляют людей действовать так или иначе.

Процессуальные теории мотивации анализируют реакцию человека на мотивирующие факторы, т.е. на то, что заставляет его направлять усилия на достижение различных целей.

В настоящее время существует очень много теорий мотивации. Это и теория ожидания (К. Левина, В. Врума и др.), теория потребностей М. Туган-Барановского, теория иерархии потребностей А. Маслоу, теория ERG К. Альдерфера, теория приобретенных потребностей Д. Мак-Клеланда, теория морального стимулирования, теория материального стимулирования и т.д.

Остановимся на некоторых из них.

3.2 Теории морального стимулирования

Теория морального стимулирования направлена к потребностям высшего порядка (признание, причастности и т.д.) и базируется на использовании системы моральных стимулов, т.е. морального побуждения к деятельности, которое основывается на разноплановых формах общественного признания и оценки трудовой активности персонала (награждение грамотами, медалями, орденами, почетными званиями, вынесение благодарностей и похвал и т.д.). [2]

3.3 Теория материального стимулирования

Теория материального стимулирования. Одной из важнейших теорий мотивации является материальное стимулирование персонала, которая представляет собой процесс формирования и использования систем материальных стимулов труда и заработной платы. Система материальных стимулов труда складывается из разноплановых побуждающих мотивов, которые дополняют один одного и связаны единым процессом создания материальной заинтересованности в осуществлении трудовой деятельности.

3.4 Теория равенства (справедливости)

Теория равенства (основатель С. Адамс) исходит из того, что в процессе работы человек сравнивает оценку собственных действий с оценкой таких же действий других людей. И если при этом человек обнаруживает, что недовознагражден, у него возникает чувство неудовлетворенности, и он может сократить затраты труда, предпринять попытку увеличить вознаграждение, потерять уверенность в себе, покинуть организацию и т.п. Все последствия недовознаграждения отрицательны. [2]

3.5 Иерархия потребностей Маслоу

Иерархия потребностей американского психолога Абрахама Маслоу, сложена из шести взаимозависимых уровней основных потребностей человека. Каждый уровень иерархии Маслоу, находящийся ниже, является основой для зарождения мотивации на более высоком уровне, ну на более высоком уровне, мотивация не может быть достаточно сильной до тех пор, пока не удовлетворены потребности на более низком уровне (рис. 2).

Рис. 3 — Пирамида потребностей А. Маслоу

Применение теории:

. Знание иерархии потребностей требует от руководителя в первую очередь определить, какой уровень иерархии является для работника наиболее актуальным;

. Иерархия потребностей позволяет понять, что уровни актуальных потребностей работников могут различаться;

. Данная теория помогает организации определить последовательность мотивирования работников, учитывая не только физиологические потребности, но и потребности более высокого уровня.

. Учет динамических потребностей. Нельзя рассчитывать, что мотивация, которая сработала один раз, будет эффективно работать все время. [1]

3.6 Теория «Z» У. Оучи

Уильям Оучи — японский специалист по проблемам управления, преподававший в американских университетах.

Теория «Z» утверждает, что основою успеха в деятельности персонала является его вера в общие цели. Ведущими стимулами являются доверительные взаимоотношения и взаимоподдержка, полная согласованность действий.

Когда к началу девяностых годов двадцатого века Япония обогнала Соединенные Штаты по производительности труда, перед учеными встала двоякая задача. С одной стороны нужно было найти объяснение данному факту. С другой — попытаться воспользоваться японским опытом для поднятия эффективности американских и европейских производств.

Уильям Оучи, совместно с Ричардом Джонсоном, выделил пять основных особенностей японского метода управления, которые и свёл впоследствии в свою «Теорию Z»:

. Акцент на движении информации и инициативы снизу вверх;

. Превращение высшего руководства из органа, издающего приказы, в орган, способствующий принятию решений;

. Использование среднего управленческого звена как инициатора и движущей силы решения проблем;

. Принятие решений на основе консенсуса;

. Повышенное внимание к благополучию сотрудников.

Основным недостатком, не отрицая сыгранную ею в свое время позитивную роль, теории Z стоит считать фактическое отрицание ею направляющей и вдохновляющей роли руководства организации. Что с неизбежностью порождало в компаниях, пытавшихся ее применять, резкий рост центробежных тенденций, как по целям, так и по направлениям деятельности. Если выражаться языком аналогий, то «демократия» превращалась во «власть толпы» и сотрудники (и различные департаменты) таких организаций превращались в персонажей басни «Лебедь, рак и щука».

К сожалению, такого рода перегибы в управленческой политике продолжаются в некоторых компаниях до сих пор, что не может не удручать. Руководителям таких организаций стоит помнить, что все хорошо в меру. [4]

3.7 Теория мотивации достижения

В основе теории мотивации достижения лежит предположение Дэвида МакКлелланда, о трёх факторах, влияющих на мотивацию человека, а именно: потребности в достижении, жажды власти и стремлении к принадлежности. Влияние каждого из этих факторов имеет разную интенсивность у разных людей. Рассмотрим эти факторы чуть подробнее:

Потребность в достижении. Может быть как очень низкой, так и очень высокой, потребность в достижении связана со сложностью выбираемой человеком задачи. Люди с низкой потребностью в достижении склонны выбирать слишком простые задачи, чтобы избежать неудач, либо слишком сложные, дабы избежать смущения при неудаче. Люди же с высокой потребностью в достижении склонны выбирать задачи средней сложности.

Жажда власти. Люди с высоким уровнем жажды власти испытывают удовлетворение от процесса влияния на своё окружение и движение его в том направлении, которое они выбирают сами. Жажда власти заставляет человека испытывать сильную потребность в контроле ситуаций и обстоятельств, в которых они оказываются, и это является одним из основных источников мотивации для них.

Стремление к принадлежности. Желание взаимодействовать с другими людьми и общими усилиями достигать цели. Чувство принадлежности и причастности к той или иной социальной группе приносит человеку ощущение счастья. Такая потребность не редкость среди экстравертов, и менее выражена среди интровертов.

В тот или иной период времени человек испытывает каждую из этих потребностей, однако, в разной степени. Обычно, в течение всей взрослой жизни работником руководит одна из этих потребностей.

Заключение

Подводя итоги, можно сделать абсолютно очевидный вывод о необходимости использования методов как материального, так и нематериального поощрения для успешной деятельности любой бизнес-структуры. Существующие на сегодняшний день механизмы мотивации далеки от идеала, но они действенны и продолжают активно использоваться на практике. В частности, для повышения эффективности материальной мотивации следует сопоставлять показатели материального стимулирования с целями бизнеса и предусматривать системы поощрений не за реализацию конкретных задач, а за выполнение общих планов. В действительности же предпочтение отдается материальному поощрению конкретных сотрудников и рабочих групп, так как считается, что этими методами легче управлять мотивационными механизмами.

К основным недостаткам применяемых методов нематериальной мотивации можно отнести усредненный подход к работникам без учета индивидуальных потребностей. По всей видимости, многими работодателями значимость нематериальной мотивации еще до конца не осознана, однако к осознанию важности этих методов любой думающий руководитель, так или иначе, придет. Ведь причины неудач компании на рыке предлагаемых товаров и услуг, снижение уровня продаж и количества потенциальных клиентов порой кроются не в ошибочных экономических расчетах, а в недостаточной мотивации сотрудников компании.

Список литературы

1.Шапиро, С.А. Мотивация и стимулирование персонала. — М.: ГроссМедиа, 2005. — 224 с.

2.#»justify»>.#»justify»>.#»justify»>5.http://vacant.ru


Теги: Мотивация персонала в менеджменте качества  Контрольная работа  Менеджмент

Зачем нужна нематериальная мотивация сотрудников

Мотивация персонала напрямую связана с эффективностью труда — если сотрудники заинтересованы в качественной работе и собственном профессиональном развитии, это позитивно влияет на общее положение бизнеса.

К сожалению, некоторые предприниматели и HR-менеджеры до сих пор ошибочно полагаются исключительно на денежную мотивацию, хотя уже не раз было доказано, что нематериальная мотивация персонала работает в разы лучше.

Давайте разберем, что представляет собой мотивация в принципе и как воздействовать на нее бизнесменам и самим работникам, чтобы достичь выдающихся результатов в компании.

Суть мотивации: что это и как появилось?

Впервые термин «мотивация» был использован в статье «Четыре принципа достаточной причины» немецкого философа А. Шопенгауэра, в которой он разбирал, как и почему ведет себя человек. После этого термин стали активно употреблять и другие философы, психологи и психиатры для объяснения любых причин и сил, движущих действиями и решениями людей.

В самом общем смысле мотивация — это совокупность причин и мотивов, определяющих человеческое поведение. Причем сами факторы, влияющие на действия человека, могут быть разными, как внешними, так и внутренними.

По сути, качественные знания о возможной материальной и нематериальной мотивации сотрудников могут помочь добиться необходимых бизнес-результатов обеим сторонам процессов. Главное, помнить, что далеко не всегда сработает одно лишь повышение заработной платы — а это один самых распространенных подходов к мотивации. В конце концов, никакие деньги не удержат человека на рабочем месте, если ему, например, не удалось влиться в коллектив или он недоволен условиями работы. Современные сотрудники ищут на рабочем месте гораздо больше, чем просто денег, — в частности, им важно ощущать себя сопричастными общему делу и находиться в комфортной обстановке.

Материальная и нематериальная мотивация сотрудников

В вопросах мотивации и стимулирования желания сотрудников качественно работать существуют разные подходы. Например, сюда можно отнести и и компенсацию расходов на транспорт и образование, а также организацию питания и внеочередные оплачиваемые отгулы. Однако все это — примеры материальной мотивации, которая завязана на деньгах. Повышение заработной платы, оплата услуг и введение бонусов за выполнение KPI (что, кстати, идеально подходит для отдела продаж) — все это способы материально воздействовать на стремление сотрудников быть «быстрее, выше, сильнее».

Напротив, к нематериальной мотивации относится все, что делает работу сотрудника удобнее. Например, гибкий график посещения офиса. Сюда же попадает все, что связано с физическими условиями труда, социальным признанием, организацией корпоративных мероприятий, и многое другое. Основная цель нематериальной мотивации заключается в том, чтобы «закрыть» все второстепенные потребности сотрудника, поскольку общая неудовлетворенность может серьезно снизить эффективность работы. Все эти элементы нематериальной мотивации можно объединить в несколько больших групп.

Виды нематериальной мотивации персонала

Не существует такого сотрудника, которого можно было бы удержать на рабочем месте исключительно при помощи денег, при этом полностью махнув рукой на условия труда и комфортную психологическую обстановку. Помимо достойной заработной платы нужны нематериальные стимулы, заставляющие человека оставаться и развиваться внутри компании. Так, к основным видам нематериальной мотивации персонала относятся:

  1. Социальная мотивация медицинская страховка, возможности для продвижения по карьерной лестнице и профессионального развития, а также чувство собственной профессиональной значимости.
  2. Психологическая мотивация — комфортные и адекватные отношения с коллегами и руководством, тимбилдинги и корпоративные мероприятия.
  3. Моральная мотивация чувство собственной значимости внутри компании, уважение со стороны коллег и начальства, похвала и признание заслуг.
  4. Организационная мотивация комфортное рабочее место, регулируемый график работы, возможность работать из дома и так далее.

К нематериальной мотивации относятся все те стимулы, благодаря которым сотрудник чувствует себя важным членом команды и, как следствие, готов работать больше и качественнее. Знания о возможностях стимулирования работы команды обычно ложатся в основу целой системы нематериальной мотивации, которую каждая компания выбирает и определяет в индивидуальном порядке, опираясь на собственный опыт и основные направления своего развития.

Система нематериальной мотивации

Как говорилось выше, создание системы нематериальной мотивации — процесс индивидуальный, а ее разработка происходит с опорой на цели, задачи и условия каждого конкретного бизнеса. Универсального правила, работающего для всех — от сотрудников банка до продавцов-консультантов, — пока еще не придумали, но тем не менее есть несколько общих рекомендаций:

  1. Ориентируйтесь на вашу стратегию и основные направления компании.
  2. При разработке системы мотивации не забудьте учитывать абсолютно всех работников предприятия.
  3. Система мотивации должна регулярно обновляться в соответствии с изменениями, которые происходят внутри бизнеса.
  4. Инструменты нематериальной мотивации сотрудников должны подстраиваться под их запросы и потребности.
  5. Задокументируйте разработанную систему и обеспечьте ее прозрачность и доступность для всех сотрудников.

Плюсы и минусы материальной и нематериальной мотивации персонала

Важно оговориться, что материальная и нематериальная мотивация — это не противостоящие, а скорее дополняющие друг друга методы. При помощи одних только премий любовь к труду не привить, но и без достойной оплаты удерживать сотрудников будет не менее проблематично. Разберем основные преимущества и недостатки обоих подходов.

Материальная мотивация

Плюсы:

  • Простая и удобная схема применения — сотрудники всегда открыты к дополнительным денежным возможностям, бонусам и скидкам.
  • Премии выделяют личные достижения каждого работника.
  • Использование процентной выручки для менеджеров по продажам приводит к увеличению объема продаж.

Минусы:

  • Не всегда выгодное и окупаемое вложение.
  • Фиксированная сумма бонусов, например для отдела продаж, выстраивает потолок, выше которого сотрудник не прыгнет.
  • Спонтанные премии не всегда позволяют четко осознать, что стало причиной премии и что должен сделать сотрудник, чтобы получить ее вновь.

Нематериальная мотивация

Плюсы:

  • Требует меньших материальных затрат.
  • Улучшает атмосферу в коллективе и повышает уровень счастья работников.
  • Способствует сплочению коллектива и внедрению корпоративной культуры.

Минусы:

  • Подбор инструментов нематериальной мотивации сотрудников — сложный и индивидуальный процесс, требующий учета большого количества самых разных факторов.
  • Необходимость учитывать интересы всех категорий персонала.
  • Высокие затраты на работу профессиональных HR-менеджеров, которые обычно являются основным двигателем и контролерами нематериальной мотивации на рабочем месте.

Методы нематериальной мотивации сотрудников

Существует огромное множество методов нематериальной мотивации сотрудников, поэтому мы выделили самые общие и основные положения, на которые стоит опираться.

Наставничество

Метод подходит для мотивации молодых специалистов и новых сотрудников — если к ним приставить фанатеющего от своей работы профессионала, то у «учеников» тоже сформируется подобный рабочий настрой. Более того, человек не будет чувствовать, что его бросили на произвол судьбы в незнакомом месте, и всегда будет знать, к кому обратиться за советом. Таким образом обеспечивается одна из основных целей нематериальной мотивации — поддержание морального комфорта сотрудника.

Места для отдыха

Чтобы сделать физические условия более комфортными для сотрудников, создайте отдельную зону отдыха, где коллеги смогут встречаться в перерыве и отвлекаться от текущих задач.

Сбор обратной связи

Регулярно проводите опросы, в которых сотрудники могли бы честно рассказывать о своих потребностях, пожеланиях и переживаниях. Если уровень доверия пока страдает (а это важный сигнал, что пора влиять на комфорт внутри компании!), делать это можно анонимно. Обязательно учитывайте всю полученную информацию, чтобы сотрудники чувствовали, что их мнение важно и от них действительно что-то зависит.

Публичная похвала

Не бойтесь выделять заслуги и достижения сотрудников — как в личных разговорах с ними, так и на общих собраниях. Это стимулирует желание добиваться еще больших успехов и большей похвалы.

Мероприятия и тимбилдинги

Проводите различные неформальные встречи в офисе или за его пределами, где команда сможет и отдохнуть и научиться чему-то новому, а также вдохновиться совместной работой.

Примеры крупных компаний

Google и Facebook

Две крупнейшие IT-компании традиционно славятся яркими примерами грамотного использования способов нематериальной мотивации. Например, офисы компаний оборудованы всем необходимым, чтобы сотрудники чувствовали себя там как дома и могли проводить в кампусе чуть ли не весь день. Фитнес, зоны отдыха и сна, бесплатное питание и многое другое обеспечивают комфорт работников на высшем уровне.

Full Contact

Компания, специализирующаяся на управлении деловыми контактами, раз в год полностью оплачивает отдых всех своих сотрудников. Условие всего одно — действительно куда-то поехать, отключив все рабочие уведомления и не отвечая на почту и звонки. Такая нематериальная мотивация демонстрирует отношение компании к отдыху: отпуск — это не плохо, отдыхать важно, в том числе и от чувства ответственности за себя и других.

Apple

Как сообщают в Apple, их сотрудники — самые настоящие трудоголики, поэтому компания создает им все возможности для полноценного отдыха. Например, в Apple есть собственный пивной бар с бесплатным пивом и закусками, а еще компания регулярно проводит мероприятия для своих работников с участием известных музыкантов. OneRepublic, Деми Ловато и Стиви Уандер –- это лишь малая часть знаменитостей, которые успели выступить на мероприятиях Apple.

Amazon

В 2019 году компания геймифицировала рабочий процесс складского персонала. Добровольные участники мотивационного «эксперимента» получали рабочие задания, за выполнение которых им присуждались очки и виртуальные знаки отличия. Ничего особенного, но процесс раскладки товаров начал проходить увлекательнее и эффективнее.

DreamWorks

После завершения крупного проекта компания устраивает вечеринку для всех сотрудников (конечно, полностью за свой счет). Тем самым она награждает их за упорный труд и вклад в общее дело. Помимо отдыха и поощрения труда, работники также вовлекаются в процесс нетворкинга: делятся своими идеями и достижениями друг с другом, что способствует сплочению коллектива.

Screwfix

Крупный британский ретейлер хозяйственных товаров раз в неделю разрешает своим сотрудникам высказывать свое мнение начальству по абсолютно любому поводу — от стиля руководства до советов относительно выпуска нового продукта. Таким образом компания демонстрирует интерес к мнению своих работников и делает все возможное, чтобы они были услышаны.

Legal Monkeys

Юридическая фирма Legal Monkeys использует самые разные способы нематериальной мотивации, но один из самых интересных — это, пожалуй, Доска почета, или же доска благодарностей. Любой сотрудник может написать на ней пожелание или комплимент другому сотруднику. Тот, в свою очередь, может поставить эту табличку у себя на рабочем месте или стереть надпись, написать свое и нести позитив дальше.

Southwest Airlines

Американская авиакомпания знаменита высокой заинтересованностью в мотивации своих сотрудников. Например, работникам каждого отдела — не только пилотам и стюардессам, но даже самым младшим менеджерам по продажам — разрешили придумать свою собственную униформу. Таким образом Southwest Airlines вовлекает своих сотрудников в то, чтобы проявить креативность. А еще компания не поощряет тотальный контроль над всеми рабочими вопросами и дает свободу своим сотрудникам, разрешая открыто выражать свое мнение и предлагать любые идеи.

iMARS

В период проведения чемпионата мира по футболу это российское консалтинговое агентство организовало собственную фан-зону, где сотрудникам было разрешено смотреть трансляцию матчей даже в рабочее время — прямое проявление заботы о ценностях и интересах персонала.

«Мастерфайбр»

Франчайзинговая сеть производителя резиновых покрытий изобрела собственную внутреннюю валюту. За хорошую работу сотрудники получали монеты, за которые можно купить какую-либо услугу от компании. Например, 50 монет можно обменять на поездку в Австралию.

На примерах крупных компаний, добившихся успехов в своем сегменте, можно понять, что мотивация сотрудников — это важный компонент любого бизнеса. Независимо от того, в какой сфере вы развиваете свой бизнес, забота о персонале — это не то, на чем стоит экономить. Она придется по душе и топовым IT-специалистам, и сотрудникам банков, и работникам склада. Ведь чем лучше условия работы и чем больше заботы о персонале проявляет компания, тем выше общая результативность.

Когда сотрудники не боятся высказывать свое мнение, рождаются крупные и высокодоходные проекты, а когда они чувствуют себя нужными, то просто не хотят уходить с того места, где их труд могут оценить по достоинству.

Мотивация Труда — это… Что такое Мотивация Труда?

Мотивация Труда
внутренние стимулы отдельного человека или группы людей к трудовой деятельности. М.т. делится на: материальную, моральную и административную.

Словарь бизнес-терминов. Академик.ру. 2001.

  • Мотивация
  • Мошенничество

Смотреть что такое «Мотивация Труда» в других словарях:

  • МОТИВАЦИЯ ТРУДА — совокупность внутренних и внешних движущих сил, побуждающих человека к деятельности, направленной на достижение определенных целей. Мотив (франц. motif < позднелат. mōtivus подвижный, приводящий в движение от глагола movēre двигать, приводить… …   Российская энциклопедия по охране труда

  • МОТИВАЦИЯ ТРУДА — побуждение работника к трудовой деятельности путем воздействия на присущие ему мотивы труда. Различают три основных вида М.т.: материальную, моральную и административную (организационную) мотивацию. М.т. включает стимулирование (положительную… …   Большой экономический словарь

  • Мотивация труда — система мер, направленная на повышение производительности труда, улучшение его качества и профессиональный рост …   Экономика: глоссарий

  • МОТИВАЦИЯ ТРУДА — внутренние стимулы отдельного человека или группы людей к трудовой деятельности. М.т. делится на: материальную, моральную и административную …   Энциклопедия трудового права

  • мотивация — и, ж. motivation f., нем. Motivation. Совокупность доводов, мотивов в пользу чего л.; мотивировка. БАС 1. Преодолевать тяжесть труда .. люди научились давно, но мотивации этого преодоления нас теперь не всегда удовлетворяют .. Мы неизменно… …   Исторический словарь галлицизмов русского языка

  • Мотивация персонала — 1. Теория мотивации по А. Маслоу. Сущность ее сводится к изучению потребностей человека. Это более ранняя теория. Ее сторонники считали, что предметом психологии является поведение, а не сознание человека. В основе же поведения лежат потребности… …   Википедия

  • Мотивация — В статье имеется список источников или внешних ссылок, но источники отдельных утверждений остаются неясными из за отсутствия сносок. Вы можете улу …   Википедия

  • МОТИВАЦИЯ ДОСТИЖЕНИЯ — – выработанный в психике механизм достижения, действующий по формуле: мотив – «жажда успеха» – активность – цель – «достижение успеха». М. д. отражает потребность личности всеми доступными средствами избежать неудачи и достичь желаемого… …   Энциклопедический словарь по психологии и педагогике

  • мотивация безопасности труда — rus мотивация (ж) безопасности труда eng safety motivation fra motivation (f) à la sécurité deu Sicherheitsmotivation (f), Motivation (f) im Arbeitsschutz spa motivación (f) en materia de seguridad …   Безопасность и гигиена труда. Перевод на английский, французский, немецкий, испанский языки

  • мотивация — зарплата, а также – все, что относится к оплате и условиям труда. У меня поменялась мотивация – снизили процент …   Словарь бизнес-сленга

Книги

  • Мотивация и стимулирование трудовой деятельности. Учебное пособие, А. П. Егоршин. Рассмотрена трудовая мотивация как важнейший элемент управления персоналом, теории поведенческой и содержательной мотивации, концепция потребностей и развития человеческих ресурсов,… Подробнее  Купить за 949 руб
  • Мотивация и стимулирование трудовой деятельности Учебное пособие Третье издание переработанное и дополненное, Егоршин А.. Рассмотрена трудовая мотивация как важнейший элемент управления персоналом, теории поведенческой и содержательной мотивации, концепция потребностей и развития человеческих ресурсов,… Подробнее  Купить за 949 руб
  • Мотивация трудовой деятельности, Пугачев В.. Рассмотрена трудовая мотивация как важнейший элемент управления персоналом, теории поведенческой и содержательной мотивации, концепция потребностей и развития человеческих ресурсов,… Подробнее  Купить за 593 руб
Другие книги по запросу «Мотивация Труда» >>

Моральная мотивация (Стэнфордская энциклопедия философии)

Основному феномену моральной мотивации можно дать более подробное описание. систематическое изображение следующим образом, с использованием « P » для означает какое-то лицо или отдельное лицо, а «φ» и ‘Ψ’ каждый означает какое-то действие:

Когда P решает, что φ было бы морально правильным, она обычно мотивированы на φ; должен P позже стать убежденный, что было бы неправильно использовать φ и правильно использовать ψ, она обычно перестает быть мотивированной к φ и становится мотивирован на ψ.

Это изображение нацелено на то, чтобы отразить особенности нашего общего опыта. В виде наблюдения показывают, что люди обычно чувствуют желание делать то, что они судить, что это правильно делать; более того, их мотивация обычно меняется чтобы соответствовать или «отслеживать» изменения в их моральных суждениях. Если человек считает правильным сдержать обещание, а не помогать нуждающийся незнакомец, она обычно будет чувствовать себя тронутой, по крайней мере, для некоторых степень, чтобы действовать так, чтобы выполнить обещание. Если она придет, чтобы измениться ее мнение о приоритете своего обещания, она обычно не будет больше не будет перемещен, чтобы сдержать обещание, и вместо этого будет перемещен в оказать помощь.

Прежде чем мы обратимся ко многим вопросам, которые предшествующее описание оставляет открытыми, и которые лежат в основе дебатов о природе моральной мотивации следует отметить два важных момента. Первый, изображение ничего не говорит о силе моральных мотивация. Несмотря на все, что он нам говорит, мотивация все или часть люди чувствуют, что делать то, что они считают правильным, может быть чрезвычайно слабым. Общий опыт показывает, что моральная мотивация на самом деле имеет тенденцию к снижению. довольно надежный, но с одной оговоркой, о которой будет сказано позже, философские взгляды на моральную мотивацию обычно следуют изображение, не занимающее никакой позиции относительно точной силы моральных мотивация.Во-вторых, изображение отражает широко распространенное предположение, тот, который составляет часть фона для дебатов о природе моральная мотивация, а именно, что моральная мотивация — это поразительно регулярный и надежный феномен . На протяжении всей общественной жизни в обоих наши личные отношения и наши публичные взаимодействия, мы принимаем это за при условии, что моральные суждения надежно, если не обязательно, мотивируют, что они эффективно влияют на то, как люди чувствуют и действуют, и направляют их. Тем не менее, это предположение не является полностью бесспорным; действительно, у некоторых есть выразил серьезные сомнения относительно того, является ли моральная мотивация такой же регулярный и надежный, как мы обычно предполагаем (Copp 1997, 50).

Базовый феномен моральной мотивации кажется относительно простой. Сложная философская задача становится одной из пытаясь понять и объяснить более полно и точно характер моральной мотивации. В разделах 2 и 3 исследуются два подхода к задание. Хотя подход, обсуждаемый в разделе 3, был преобладающий подход, который будет кратко рассмотрен в разделе 2 дает поучительный контраст, а также дает полезный первый взгляд на как идеи о моральной мотивации могут влиять на более широкие метаэтические вопросы.В разделе 4 исследуются более общие соображения. о моральной мотивации и метаэтике, а в разделе 5 рассматривается предполагаемые последствия для философских теорий о моральной мотивации из недавних работ в области эмпирической психологии.

Когда мы судим, что действие правильное или неправильное, или что состояние дела хорошие или плохие, мы, кажется, представляем мир как определенным образом. Мы, кажется, выражаем моральное убеждение, приписывая определенное моральное свойство или нормативная характеристика действия или положение дел.Принимая очевидную репрезентативную форму морального суждениями, мы можем попытаться объяснить моральную мотивацию апеллируя к природе объектов недвижимости , которые фигурируют в нашем моральные суждения. Возможно, нас надежно мотивирует наша моральная суждения, по крайней мере, когда эти суждения примерно верны, потому что моральные свойства, такие как правота и добродетель сами мотивируют нас, когда мы их воспринимаем.

J.L. Mackie (1977) широко критикует эту картину морального свойства в его расширенном аргументе против объективности этики.Маки утверждает, что нашел что-то подобное в работах многих исторические личности, включая Канта и Сиджвика, но его самые ясные Изложение картины происходит в его замечаниях о Платоне. Маки пишет: «В теории Платона Формы, и в особенности Форма Добра — это вечные, внементальные реальности. Они очень центральный структурный элемент в ткани мира. Но это также считал, что простое знание или «видение» их не просто скажите мужчинам, что им делать, но они гарантируют, что они это сделают, отвергая любые противоположные наклонности.Короли-философы в Республика , думает Платон, можно доверить безудержной властью потому что их образование дало им знание Форм. Знакомство с формами добра, справедливости, красоты и остальное они сделают только с помощью этого знания, без дальнейших мотивация, побуждайте к достижению и продвижению этих идеалов » (Mackie 1977, 23–24).

Определенные черты платоновской картины моральной мотивации — или по крайней мере, описание этого Маки — заслуживает внимания.Во-первых, как истолковывает точку зрения Платона Маки, моральная мотивация прямо и полностью проистекает из осознания наличия морального сами свойства. Осознание этих свойств перемещает агента действовать без какой-либо дополнительной мотивации; их мотивационная сила не зависит от желания или расположения отдельная личность. Во-вторых, осознание моральных качеств не только мотивирует сам по себе: он обеспечивает преобладающей мотивации . Один раз агент задерживает их, их мотивирующая сила преодолевает любые противоположные желания или склонности.

Утверждая, как он это делает, платоновская теория форм изображает, какими должны быть объективные ценности, Маки, в эффект, подписывается (и приписывает Платону) представление, называемое наличие интернализма . Согласно интернализму существования, необходимая связь существует между наличием определенного нормативного статуса и мотивация. [1] Состояние дел не может быть хорошим, например, если только опасение не могло мотивировать, хотя это необходимо не мотивируйте чрезмерно.Если человек что-то понимает и не может быть перемещен, тогда при прочих равных , это нехорошо. Как Маки описывает точку зрения Платона, объективные ценности обеспечивают преобладающая мотивация, и поэтому эта точка зрения отражает особенно сильную форма существования интернализма. Согласно этой форме существования интернализм, положение дел не будет хорошим или ценным если только опасения не дадут основную мотивацию. В как ни странно интерналистский характер платонической картины Маки согласовывает его с современными взглядами, которые аналогично принимают формы существование интернализма, при этом считая, что способность к мотивации на самом деле зависит от уже существовавшего желания.Учитывайте мнение о причинах наиболее заметно ассоциируется с Бернардом Уильямсом (1981). Согласно с то, что называется интернализмом о причинах или причин интернализм , обязательно, если у человека есть причина действие, он должен быть в состоянии сделать это действие. На По мнению Уильямса, чтобы получить мотивацию, человек должен иметь некоторую мотивирующую установку в ее нынешнем «мотивационном задавать.» Грубо говоря, если соображение не мотивировать человека с учетом его текущих желаний или мотивационного набора, это не может быть причиной для ее действий.И взгляды Уильямса, и Платон Маки постулирует необходимую связь между нормативными статус и мотивация, но первая точка зрения делает нормативный статус зависеть от того, что последнее мнение категорически отвергает, субъективные мотивы человека.

Обсуждение Маки является первой иллюстрацией того, как рассказы о моральной мотивации использовались для защиты или опровержения более широкие позиции в метаэтике. По словам Маки, мотивирующая сила объективных ценностей, если бы такие ценности существовали, должна была бы быть именно так, как это изображал Платон.«Формы Платона дают драматический картина того, какими должны быть объективные ценности. Форма Добро таково, что знание его дает знатоку как направление и главный мотив; что-то хорошее и то и другое говорит человеку, который знает это, преследовать это и заставляет его преследовать это. Объективного блага будет добиваться каждый, кто был знаком с это не из-за какого-либо случайного факта, что этот человек или каждый человек, устроен так, что желает этого, но только потому, что конец должен быть каким-то образом встроен в него »(Маки 1977, 40).Маки утверждает, что моральные предложения, которые мы произносим, ​​когда выносить моральные суждения на самом деле высказывать предположения именно о таких «Объективно предписывающие» свойства; в результате наши моральные суждения могут быть верными или ложными. Итак, мораль когнитивизм — точка зрения, согласно которой моральные суждения и убеждения и предложения, которые их выражают, могут быть истинными или ложными — обеспечивает правильное объяснение моральной семантики, наших моральных суждений иметь в виду. Учитывая, что наш моральный дискурс когнитивист , он похоже, предполагают правильность морального реализма , точка зрения, грубо говоря, моральные суждения и убеждения поддаются оценке по истине, и некоторые из них буквально истинный. [2] Но моральный дискурс страдает от того, что называется «предположением. неудача », согласно Маки: моральный дискурс предполагает объективно предписывающие свойства, но их нет; такой свойства должны быть «странными сущностями» в отличие от что-нибудь еще в мире. Разговоры о морали, Маки, очевидно думает, скорее, как разговор о единорогах. Наш «единорог» говорить »выражает предложения (по крайней мере, при условии, что это следует средневековая легенда) о конных существах, которых можно приручить только девственницами, чьи спиральные рога обладают магической силой.Но таких нет существа, и поэтому наш разговор о единорогах систематически ошибочен, хотя мало кто из нас больше подвержен этой ошибке. Отрицая существование моральных свойств, Маки отвергает моральный реализм, сочетая когнитивистская моральная семантика с теорией ошибок . Согласно теории ошибок, «хотя большинство людей, высказывая моральные суждения неявно утверждают … указывают на что-то объективно предписывающие, все эти утверждения ложны »(Mackie 1977 г., 35). [3]

Хотя современные философы разделились во взглядах на Моральный скептицизм Маки, они в основном соглашались отвергать его чрезвычайно сильные утверждения о том, какая моральная мотивация, и объективные моральные свойства, фигурирующие в наших моральных суждениях, должно быть похоже.Они единодушно отвергли предположение о том, что понимание требований морали приведет к мотивация действовать соответственно. И большинство из них отвергли попытки объяснять моральную мотивацию, обращаясь к побуждающей силе, исходящей от моральных свойств и действий и положений дел, которые создать их. Одним частичным исключением из этого последнего требования может быть Стоит отметить. Кристин Корсгаард (1996) поддержала идею что-то вроде объективно предписывающих сущностей, хотя эти сущности, по ее мнению, не являются моральными качествами.Korsgaard акции Скептицизм Маки по поводу объективных ценностей, который он описывает как фигуру моральных реалистических взглядов философов, таких как Платон. Тем не менее, замечает она, Маки ошибается, а реалист ошибается. право относительно того, могут ли какие-либо существующие сущности соответствовать двойственному критерии предоставления агенту, который знает о них, «как направление и мотив ». Она настаивает на том, что это «самый знакомый факт человеческой жизни, что в мире есть сущности, которые могут скажите нам, что делать, и заставьте нас это сделать.Они люди, а остальные животные »(Korsgaard 1996, 166). Большинство философов, даже те сочувствует моральной философии Канта и философии Корсгаарда. бренд кантианства, найдите идею о том, что люди (и животные, не являющиеся людьми) имеют ценность и могут в этом отношении «сказать нам, что делать» и «Заставить нас сделать это» довольно неуловимо. Но Корсгаард претензии являются частью большой, чрезвычайно богатой картины этики, которая не может быть исследована здесь, и справедливая оценка ее утверждений требуют внимания к этой более широкой картине.Важный момент для настоящими целями, заключается в том, что по крайней мере некоторые философы, Корсгаард и возможно, других привлекают идеи, проистекающие из моральных устоев Канта. философии, сохраняют некоторую привлекательность идеи, что моральная мотивация и нормативность находят свой источник в изначально нормативных или «Объективно предписывающие» субъекты.

Существуют ли какие-либо свойства или объекты с чем-либо вроде силы, описанные Маки, ошибочно полагать, что моральные реалисты и объективисты должны быть привержены своему существованию.Нет реалист или объективист должен думать, что моральные свойства или факты об их воплощении, будет, когда будет задержано, будет достаточно, чтобы мотивировать всех людей независимо от их обстоятельств, в том числе их познавательный и мотивационный состав. И реалистам обязательно нужно не принимайте точку зрения, которую Маки приписывает Платону, что видение объективной ценности будут гарантировать, что человек будет действовать, «отвергая любые противоположные наклон »(Mackie 1977,23). Человек может понять мораль факт, например, но страдающий временной иррациональностью или слабостью воли; она могла бы быть свободна от таких временных дефектов, но обладать более стойкий мотивационный макияж, который мешает или побеждает мотивирующая сила моральных фактов.Любое правдоподобное объяснение морального мотивация будет и должна признавать эти источники мотивации отказ; и любой правдоподобный анализ моральных качеств должен учитывать их. Даже те реалисты или объективисты, которые утверждают, что все рациональных и мотивационно здоровых человек будут быть движимыми моральными фактами, не обязательно думать, что они будут в первую очередь безнадежно мотивированы. Как уже отмечалось, независимо от их взглядов на более широкие метаэтические вопросы, современные философы не занимают никакой позиции по точная сила моральной мотивации — с квалификацией (упоминалось ранее), что они, по-видимому, повсеместно отвергают идея о том, что моральная мотивация обычно преобладает.

Философы чаще всего пытались объяснить моральную мотивацию, а не апеллируя к особым силам моральных качеств, но апеллируя к природе моральных суждений . Возможно моральное суждения таковы, что никто не может искренне судить о поступке с моральной точки зрения в порядке или положение хорошее, при этом оставшиеся целиком неподвижен. Попытки понять моральную мотивацию с точки зрения мотивации с помощью моральных суждений необходимо ответить на два центральных вопроса. Во-первых, что есть характер связи между моральным суждением и мотивация — мотивируют ли моральные суждения обязательно или они мотивируют только условно ? Во-вторых, может моральный суждения мотивируют сами по себе или могут мотивировать только посредничество желания или другого условного состояния? Конечно, философы ответили на эти вопросы по-разному.

3.1 Юмизм против антигумизма

Давайте сначала рассмотрим второй вопрос. Теперь один способ, которым моральные суждения могут мотивировать и даже мотивировать сами по себе, было бы, если бы моральные суждения в конце концов не были репрезентативными. Предположим, что моральные суждения не приписывают свойства и не выражают моральное представления о том, какие вещи обладают этими свойствами. Предположим вместо этого, как моральный некогнитивизм утверждает, что моральные суждения выражают желаний или других условных состояний — какие философы иногда называют «за отношение».”Тогда было бы понятно, как моральные суждения связаны с мотивацией. Они просто выражают мотивирующее состояние, которое у человека уже есть; сделать (искренний) моральное суждение уже должно быть мотивировано, по крайней мере, до некоторой степени. Настоящая загадка относительно того, как моральные суждения могут мотивировать те, кто утверждает, что моральные суждения выражают моральных убеждения , для связи между убеждениями, когнитивный состояние, и мотивация неясна.

Как философы решают загадку, это центральный вопрос морали. психологии, а именно: то, что называется теорией Юма мотивации верно.Согласно точке зрения Юма, вера недостаточно для мотивации, которая всегда требует, помимо вера, наличие желания или собственного состояния. Моральная мотивация таким образом, не может возникать только из моральных убеждений, но должен также зависеть от ранее существовавшее желание или другое условное или внутренне мотивирующее штат. Было бы справедливо сказать, что юмизм продолжает оставаться доминирующий вид. Его придерживались как те, кто принимает, так и кто отвергает когнитивизм и моральный реализм, так что считается решающим в решении более широких вопросов метаэтики.В точки зрения придерживаются, например, некогнитивисты-антиреалисты, но также моралистами, такими как Майкл Смит (1994) и Питер Рэйлтон (1986a). Ряд выдающихся философов, в том числе Томас Нагель (1970), Джон Макдауэлл (1979), Марк Платтс (1980), Дэвид МакНотон (1988), Джонатан Дэнси (1993), Томас Скэнлон (1998) и Расс Шафер-Ландау (2003) отвергли картину Юма, однако, утверждая, что на самом деле моральная мотивация не зависит от существование желания: моральная вера может сама по себе порождать мотивация.

Как именно и при каких условиях моральная вера может сама себя мотивировать — предмет споров среди антиюмовцев. Некоторые считают, что моральной веры достаточно, чтобы мотивировать напрямую. Просто веря, что это правильно, скажем, сдержать обещание, будет тронуть верующего, по крайней мере, в какой-то степени действовать так, чтобы сдержать обещание. Другие считают, что моральные убеждения порождают желания, которые затем мотивируют в сочетании с моральные убеждения, которые их породили. Полагая, что это правильно выполнение обещания порождает желание сделать это, и эти когнитивные и Конативные государства совместно побуждают верующего, по крайней мере, до некоторой степени, к действовать так, чтобы сдержать обещание.Некоторые теоретики добродетели предлагают довольно уточненная версия последней идеи, утверждая, что только частный тип морального убеждения — связанный с идеальной или полной концепцией ситуации в свете более широкого понимания того, как жить — обязательно вызывает у человека мотивацию делать поскольку моральное убеждение такого типа указывает на то, что она должна (Little 1997; Макдауэлл 1978). Добродетельный человек имеет не просто моральные убеждения, но комплекс моральных убеждений и мировоззрения, который надежно подтолкнет ее к вести себя морально.Сторонники различных антиюмовских взглядов охотно признать, что люди часто не могут быть перемещены, и действовать так, как они верят, что они должны. Однако согласно любой из этих точек зрения отсутствие мотивации возникает из-за когнитивной недостаточности.

Как уже отмечалось, многие находят основную картину Юма больше всего правдоподобно. Прежде чем приступить к рассмотрению некоторых соображений, которые следует в пользу этого, мы должны отметить тот факт, что юмизм не Сам по себе придерживается какого-либо конкретного взгляда на виды желаний отвечает за моральную мотивацию.Юм вполне мог бы взглянуть что никакое конкретное желание не связано с моральной мотивацией. На Напротив, меняющиеся желания, если они случайно присутствуют, могут человек делать то, что, по ее мнению, она должна делать, включая желание чтобы ее соседи уважали ее, чтобы продвигать ее интересы в некоторых таким образом, или способствовать благополучию тех, кто для нее важен. Привлекательный просто для некоторого случайного желания или другого может быть неадекватным, однако, объяснить основной феномен моральной мотивации.В конце концов, что нужно объяснять, многие утверждают, что это не просто то, как мы можем при случае или даже часто, иметь мотивацию делать то, что, по нашему мнению, мы должны: что нужно объяснить, так это то, насколько мы надежно мотивированы делать то, что мы думаем, что должны. Это включает в себя объяснение, почему мотивация надежно сдвигает , чтобы отслеживать изменения в наших моральных убеждениях. Как мы увидим, те, кто принимает картину Юма, иногда предложили обратить внимание на конкретные желания или глубокие черты психологии человека для объяснения моральной мотивации.

Один из аргументов в пользу картины Юма утверждает, что если верования были достаточными, чтобы мотивировать, тогда мы могли бы ожидать людей с такими же убеждения должны быть мотивированы таким же образом. На самом деле, однако, тогда как некоторые люди мотивированы своей моральной верой, например, что внести свой вклад в помощь голодающим — это долг, выписать чек в Oxfam, другие вообще не чувствуют такой склонности. Но антихумисты утверждают что они могут объяснить эти различия, показав либо то, что различная мотивация на самом деле связана с другими различиями в убеждениях или мотивам, которые конкурируют с желаниями, порожденными моральные убеждения (Шафер-Ландау 2003, 129–130).

Второй аргумент в пользу юмизма апеллирует к точке зрения о причины, связанные с Williams (1981), кратко обсуждались ранее. Напомним, что согласно интернализму о причинах или причинах интернализм, это обязательно так, что если у человека есть причина совершить действие, тогда он должен быть мотивирован к совершению это действие. В более конкретной версии представления у человека есть причина совершить действие, только если у него есть желание совершить это действия или достижения какой-либо цели, требующей выполнения этого действия.Если интернализм о причинах верен, тогда, когда человек правильно оценивает себя как основание для совершения действия, он уже должно быть уже существующее желание. Антихумисты иногда отвергают причины интернализма, а также теория мотивации Юма. Но даже допуская, что причины интернализма верны, они верят в это Второй аргумент не может подорвать их позицию. Кажется, возможно, что не все наши моральные суждения включают суждение (правильно или нет), что у нас есть причина для действий.Индивидуальный может, например, рассудить, что было бы правильно выполнить обещание не считая, что у нее есть причина что-либо делать. Что может объясни это? Возможно, например, она не задумывается о связь между тем, что правильно делать, и тем, что у человека есть основания делать; или, возможно, она ошибочно полагает, что истины о моральном праве действие не влечет за собой истину о том, что у человека есть причина делать. Если человек может судить о действии правильно, не судя о том, что у него есть причина для совершения действия, даже если действие право влечет за собой повод для действия, а причины влекут за собой желания, моральные убеждения не обязательно связаны с уже существующими желаниями (Shafer-Landau 2003, 128–129). [4]

Возможно, самый изощренный аргумент в пользу теории Юма. мотивации обращается к соображениям философии разума и моральной психологии, в частности, о принципиальных различиях между вера и желание, которые, казалось бы, могут рассчитывать против антигумизм. [5] Утверждается, что вера и желание с концептуальной точки зрения различаются то, что было названо их «направлением соответствия» (Анскомб 1963). Они отличаются таким образом, казалось бы, что вера утверждает не может повлечь за собой состояния желания.В то время как убеждения стремятся соответствовать миру, желания стремятся изменить мир. То есть, тогда как убеждения направление соответствия «разум-мир», желания имеют Направление посадки «мир к разуму». Для психического состояния считаться убеждением, оно должно хотя бы в какой-то мере соответствовать свидетельствам что имеет отношение к истинности или ложности его пропозиционального содержания; тот факты противоречат убеждениям, которые противоречат ему. Напротив, факты, противоречащие пропозициональному содержанию желания — факт что мир в настоящее время не такой, как хотелось бы — не нужно считать против этого желания.Именно потому, что желания стремятся не отвечать на мир, но чтобы мир отвечал им (чтобы мир соответствовал их пропозициональное содержание или то, чего желания являются желаниями), они вполне могут сохраняться, даже когда мир отказывается сотрудничать. Если предположить, что вышеизложенные утверждения о вере и желании верны, то аргумент, по крайней мере, некоторые версии антигумизма потребовали бы то, что бессвязно, а именно психические состояния с несовместимыми направлениями соответствия: ментальные состояния, которые могут быть одновременно репрезентативными в способ, которым являются убеждения и мотивация, как и желания.Но антиюмисты утверждают, что их представление о моральной мотивации через моральная вера не требует непоследовательности. Чтобы увидеть это, нам нужно просто рассмотреть возможность того, что психическое состояние могло иметь противоположные направления посадки при условии, что в каждом направлении соответствует, психическое состояние было направлено на разные суждения: добродетельный агент «верит» (верование направление соответствия), скажем, , что положение дел S должно быть улучшено и «Желает» (желает направление соответствия) , чтобы S был доставлен около (Little 1997, г. 64). [6]

Антиюмисты предлагали различные соображения — некоторые положительные, другие отрицательные — чтобы поддержать их отказ от юминизма. На отрицательная сторона, они пытаются победить соображения, которые, как считалось, благоприятствовали теория Юма, как мы уже видели в ходе исследования некоторые из этих соображений. С положительной стороны, антиюмисты иногда обращаются к феноменологии моральной мотивации, аргументируя что он поддерживает их точку зрения. Спросите агента, у которого сильное искушение сделать в противном случае, почему он в конечном итоге поступил так, как он считал требуемой морали, и он не будет сообщать о своих желаниях в момент действия; скорее он объяснит, что, по его мнению, действие было правильным do (Шафер-Ландау 2003, 123).Наш собственный опыт и опыт другие говорят нам, что, хотя наши действия часто возникают из желания, иногда они возникают из наших оценочных убеждений. В виде дальнейшая поддержка этих утверждений о феноменологии морального мотивации, Шафер-Ландау апеллировал к неморальным делам, в которых мотивация, кажется, вытекает из веры. Рассмотрим человека, который убеждает себя, что у нее есть желание, которого ей на самом деле не хватает, например, желание стать юристом. Она поступает в юридическую школу только для того, чтобы найти у нее нет мотивации из-за своей курсовой работы и она бросила школу, после лета, проведенного плотником, раскрывает свою любовь к плотницкие работы (Шафер-Ландау 2003, 125).Что наиболее правдоподобно объясняет поступление человека в юридический институт и ее нерешительность усилия в течение того первого года, казалось бы, ее ошибочное мнение что она хотела стать юристом. Учитывая, что многие из наших вариантов будет включать в себя утомительные, даже болезненные, опыты — опыты, которые, конечно, никто из нас не желает для своих ради себя — юмист должен объяснить нам нашу готовность упорствовать в таком выборе. Похоже, что юм будет вынужден апеллировать к какому-то дальнейшему желанию, которое мы таким образом стремимся удовлетворить, например, в случай с отчислением из юридической школы, желание стать юристом.Но такое объяснение будет неправдоподобным в тех случаях, когда мы заблуждаются относительно наших желаний. Никаких веских причин нельзя назвать принять основанное на желании объяснение наших действий, Шафер-Ландау утверждает, что более прямолинейное объяснение с точки зрения нашего верования.

Тем не менее юмисты настаивают на том, что в этом нет ничего однозначного. попытки объяснить моральную мотивацию и действия с точки зрения убеждений; просто вспомните аргумент в пользу юмизма, основанный на различиях в «Направление соответствия» между верой и желанием.Оставив это аргументация одной стороны, однако, ни феноменология морального мотивация и случаи, когда люди ошибаются в своих желания поддерживают антиюмовскую точку зрения. Тот факт, что физическое лицо может цитируют убеждение, а не желание, объясняя, почему она сделала то, что признана правильной, но ничего не говорит о том, что ее моральные убеждения непосредственно побудило ее к действию или вызвало желание, которое двигало ее играть. Общеизвестно, что индивидуальные самоотчеты ненадежны и могут вряд ли решим столь фундаментальный вопрос о моральной психологии.Что касается случаи, когда люди (предположительно) ошибаются в отношении своих желания, здравый смысл подсказывает, что у юма больше прямое объяснение. Юм может возразить, что закон бросивший школу действительно хотел стать юристом или, по крайней мере, поступить в юридический институт; она просто не понимала, что учится закон вроде бы. Как только она испытала это, она потеряла желание продолжить учебу. С другой стороны, возможно, она действительно не желание стать юристом, хотя она сказала себе, что сделала.Тем не менее, она была вынуждена поступить в юридический институт не из-за своей простой веры, а из-за того, что более глубоким, возможно, не полностью осознанным желанием, таким как желание доставить удовольствие своим родителям или иметь престиж или платить будучи юристом. Антихумисты не дали нам повода отдавать предпочтение их объяснение над альтернативами Юма. Конечно, антиюмовцам не нужно думать о феноменологии, как они полагают, быть, улаживает спор, но юмисты будут настаивать на том, что это даже не склонны отдавать предпочтение антиюмовской позиции.

Вышеизложенное обсуждение, конечно, не охватывает все аргументы. это было предложено в давних дебатах между юмистами и антиюмовы, лишь некоторые из тех, что, очевидно, нашел наиболее убедительным. Могут ли и как разрешиться дебаты остается неопределенным, отчасти потому, что характер спора довольно непонятно. Это концептуальный спор, который нужно разрешить, например, анализом понятий веры и желания? Возможно, хотя аргументы, апеллирующие к соображениям в философия разума и моральная психология пока что доказали меньше, чем полностью убедительно.Является ли спор скорее эмпирическим? В склонность апеллировать к здравому смыслу и феноменологии морального действия, казалось бы, выдают некоторое искушение рассматривать проблему как хотя бы частично эмпирически, хотя, возможно, эти призывы служат лишь для проверки концептуальных утверждений. Обращается к нашим в любом случае опыт может быть таким же хорошим и таким же безрезультатно, на него ссылаются сторонники дискуссии. в контекст отражения критики мнения, что добродетель знания, Литтл (1997) предполагает, что спор в основном теоретические, подразумевающие большие и сложные вопросы о природе свободы воли, нормативности и ответственности.Так ли это или нет, Мало что может быть правильным в предположении, что спор не будет разрешается путем обращения только к местным аргументам того рода, что у нас есть считается. Насколько правдоподобным кажется любая сторона, в конце концов, о правдоподобности более крупных теорий, в которых эти взгляды соответственно цифра.

3.2 Интернационализм против экстернализма

Независимо от того, что можно сделать вывод о том, моральные суждения или убеждения мотивировать самостоятельно или только с помощью некоторых ранее существовавших государства, остается вопрос о точном характере связи между моральным суждением и мотивацией.Мотивируют ли моральные суждения обязательно или они мотивируют только условно ? Если последнее, то как нам объяснить, почему контингент связь между моральным суждением и мотивацией столь же сильна и как кажется надежным?

Основное разделение мнений относительно характера связи между моральным суждением и мотивацией между этими философами кто принимает и те, кто отвергает диссертацию, известную как мотивационная Интернационализм .Этот тезис является формой суждения Интернационализм . Традиционно интернализм суждения охарактеризован как утверждение, что мотивация является внутренней по отношению к моральным суждение в том смысле, что само моральное суждение мотивирует без потребность в сопутствующем желании («сильный интернализм») или что существует необходимая связь между моральным суждением и мотивация («слабый интернализм»). В настоящее время охарактеризованный в литературе, интернализм суждения делает концептуальное утверждение, что существует необходимая связь между искренними моральное суждение и либо оправдывающие причины, либо мотивы: обязательно, если человек искренне считает, что он должен φ, то он имеет причину или мотив для φ.Интернализм суждения должен быть отличается от тезиса о существовании интернализма, который мы рассматривал ранее. Напомним, что согласно наличие интернализм, необходимая связь существует между определенным нормативный статус и мотивация. [7] Возмещение может быть причиной или быть правильным, например, только если он способен мотивировать. В то время как суждение интернализм устанавливает необходимое условие для суждения определенного рода, интернализм существования устанавливает необходимое условие для быть актом или состоянием или соображением определенного нормативного Добрый.

Мотивационный интернализм суждения, далее «Интернализм» утверждает, что человек не может искренне моральное суждение, не будучи мотивированным по крайней мере для некоторых степень подчиняться ее суждению. Интернационализм может предполагать более слабый или более сильные формы. По мнению Маки Платона, это мнение что обязательно человек, который выносит искреннее моральное суждение, будет в первую очередь мотивированы исполнить ее решение. Таким образом, какими должны быть объективные моральные свойства, предполагает довольно крайний форма существования интернализма, который был бы связан с довольно крайняя форма суждения интернализма.Современные философы-моралисты меня больше не привлекали столь сильные претензии, когда моральная мотивация привязан к моральному суждению, чем когда моральная мотивация привязаны к моральным свойствам. Вместо этого они приняли более слабые формы интернализм, которые позволяют, даже если человек, который делает искреннее моральное суждение почувствует мотивацию к соблюдайте его, эта мотивация может быть преодолена противоречивыми желания и побежденный различными психическими недугами, такими как подавленность и слабость воли (Svavarsdottir 1999, sec.1).

Как уже должно быть очевидно, те, кто принимает ту или иную форму мотивационного суждения интернализма есть готовое объяснение надежность моральной мотивации, в том числе надежность мотивационный сдвиг, чтобы отслеживать изменения в моральном суждении. В самом деле, один из аргументов в пользу интернализма состоит в том, что только если мы принимаем это можем ли мы правдоподобно объяснить, почему изменения в моральной мотивации надежно следить за изменениями в моральных суждениях (Smith 1994, 71–76). Предположим, Джонс и Томсон обсуждают моральные допустимость прерывания беременности.Джонс склонен считать, что аборт это неправильно с моральной точки зрения. Известно, что она присоединялась к протестной линии на улице. местной клиники абортов и попытаться отговорить женщин от аборты. Томсон, напротив, считает, что аборт морально допустимо. Предположим, что после обстоятельного обсуждения Томсон убеждает Джонса, что более правдоподобные аргументы подтверждают допустимость прерывания беременности. Что люди разумно предсказывали бы в условия будущего поведения Джонса? Они могли бы разумно предсказать, среди прочего, что она больше не будет склонна присоединяться к линии протеста и что она воздержится от своих попыток воспрепятствовать другие женщины от абортов.Но это предсказание основано именно на на ожидании того, что, по крайней мере, поскольку Джонс является хорошим и волевой человек — не подавленный, апатичный или страдающий от слабости воли — то, к чему ее побуждают, было изменилось в ответ на изменение ее морального суждения, что справедливо какой интернализм заставляет нас ожидать. Если интернализм верен, тогда мы можем легко объяснить мотивационные изменения. Надежный связь между моральным суждением и мотивацией, в конечном счете, лучшая объясняется внутренне как следствие самого содержания или природы морального само суждение (Smith 1994, 72).Те, кто принимает интернализм, будут, конечно, в конечном итоге мы обязаны объяснить природу морального суждения, которые объясняют и фиксируют необходимую связь, которая предположительно существует между моральным суждением и мотивация. [8]

Тезис, прямо противоположный интернализму мотивационного суждения, мотивационный экстернализм , или просто экстернализм , отрицает, что это концептуальная банальность, которая обязательно морально суждения мотивируют. Согласно экстернализму, любая связь, которая существует между моральным суждением и мотивацией чисто условно, хотя может оказаться, что он опирается на глубокие черты человеческого природа. [9] Моральная мотивация возникает, когда моральное суждение сочетается с желанием, и содержание решения связано с содержанием желание, чтобы рационализировать действие. Приведенный выше аргумент в в пользу интернализма фактически отрицает, что экстернализм может адекватно объяснить основной феномен моральной мотивации и, в частности, кажущееся надежным смещение моральной мотивации в соответствии с изменениями в моральном суждении. Но почему думают, что экстернализм будет объяснительно? неадекватный? Если у нас есть интерналистский тезис о необходимых связь между моральным суждением и мотивацией, кажется, мы имеем, поскольку это была вся история: если человек выносит моральное суждение, она is, ceteris paribus , мотивировано; если она не мотивирована, она вообще не выносил искреннего и компетентного морального суждения, несмотря на кажущуюся противоположность.Потому что экстерналист отрицает наличие необходимой связи между моральным суждением и мотивации, экстерналистский тезис оставляет нам необходимость в самостоятельное объяснение моральной мотивации. Интерналист утверждает что любое такое объяснение не даст результатов — назовите это «Интернистический вызов» экстернализму.

Согласно одной важной версии интерналистского вызова, предложенный Майклом Смитом, экстерналист должен был бы объяснить связь между моральным суждением и мотивацией внешне поскольку связано не с содержанием моральных суждений, а скорее с «Содержание мотивационных диспозиций, которыми обладают хорошие и волевой »(Смит 1994, 72).Но это якобы заставляет экстерналиста придерживаться неприемлемой картины морального мотивация. Интерналист скажет, что агент, которого заставляют делать правильное дело движется к тому, чтобы делать то же самое, что и содержание ее морального суждения; она мотивирована делать то же самое она считает, что права (73). Лицо, которое считает его правильным выполнять действие, которое способствует благополучию другого, например, приобретает и движим не производным желанием или заботой о продвижении своего благосостояние. Напротив, экстерналист должен сказать, что агент перемещен делать то, что она считает правильным из-за содержания мотивационного склонности к тому, чтобы быть хорошим человеком.Тогда возникает вопрос каковы могут быть эти диспозиции. Напомним, когда человек меняется суждение, меняется ее мотивация. Если такие мотивационные переключение следует объяснять с точки зрения мотивационных предрасположенностей хорошего человека, а не с точки зрения содержания его морального суждения, то единственное расположение, которое могло бы объяснить будет мотивацией поступать правильно , что бы это ни было оказывается (75). По мнению Смита, такой взгляд неправдоподобно относится к моральная мотивация как производная; это происходит из желания сделать правильная вещь вместе с текущим моральным суждением человека о том, что нужно делать.Человек желает продвигать чужой товар, , а не без производных, потому что она судит это правильно продвигать его добро и поэтому желает именно этого, но потому что она хочет делать то, что правильно, а это просто так продвигая его добро. Но хороший человек, утверждает Смит, заботится без производных о справедливости, равенстве и благополучии любимые. Беспредельно заботиться только о том, что нужно делать. считает правильным, быть мотивированным таким образом, а не этими другими вещи, это «фетиш или моральный порок» (75).Смит предлагает что, считая хорошего человека мотивированным делать то, во что он верит морально правильно, что бы это ни было, экстерналистская картина «Отчуждает ее от тех целей, в которых мораль должным образом цели »(76).

Экстерналисты ответили на этот вызов, указав, что тот факт, что хороший человек мотивирован делать то, что он считает правильным, делает не препятствовать тому, чтобы ее также мотивировали недериватизированными прямыми забота, например, о благополучии близких. У них также есть утверждал, что нет ничего фетишистского в предположении, что хорошее человек мотивационно настроен на то, чтобы поступать правильно, и что в в любом случае, альтернативные экстерналистские объяснения надежного связь между моральным суждением и мотивацией (Копп 1997, 49–50).Человек может, например, просто быть склонна желать немедленно сделать то, что она считает правильным делать или что она считает ценным, а не избавляться поступать правильно, чем бы это ни обернулось (Copp 1997, 50–51). Сигрун Сваварсдоттир (1999) утверждала, что Смит ошибается, когда утверждает, что единственный вариант для экстерналистов объяснение мотивационного сдвига — это апелляция к желанию правильно, но она думает, что что-то близкое к мнению Смита отвергает дает только правильную экстерналистскую картину морального мотивация.Мы должны, по ее мнению, понимать хорошего человека как озабочены тем, чтобы делать то, что морально ценно или требуется, где это Следует понимать, что забота включает в себя то, что честно, справедливо, доброжелательно, внимательный, справедливый и т. д. То, что хороший человек такой мотивационная предрасположенность не означает, как, по-видимому, предполагает Смит, что ее волнует только одно, а именно: делать то, что, по ее мнению, верно. Это также не означает, что она предпринимает действия, задумываясь об этом. просто как правильный поступок. Напротив, он совместим с экстерналистской картиной, которую хороший человек часто просто непосредственно реагировать на потребность другого человека в утешении или облегчении.Более того, экстерналистский взгляд на хорошего человека как мотивированный желанием быть моральным, не предполагает введения чужая (или отчуждающая) мысль — «это правильно делать »- в ее сознание, чтобы объяснить моральные мотивация. Скорее, сформировав моральное суждение, что она должна φ, желание быть нравственным играет в хорошем человеке роль в осуществление «психологического перехода» от суждения о нем право на φ на желание на φ (Svavarsdottir 1999, 201). Наконец, Сваварсдоттир утверждает, что хотя желание поступить морально правильно действие, скажем, помощь другому нуждающемуся, может сначала проистекать из желания быть моральным, оно может действовать независимо от последнего желания, так что ее желание помочь не просто инструментальное желание (Сваварсдоттир 1999, 205–206, 213–214).

Действительно, экстерналисты хотят настаивать на том, что некоторые Конативное состояние должно работать в движении от правильного суждения к φ к желанию или перемещению к φ. В конце концов, экстерналист напомнит нам, это движение не происходит в всех агентов морали; некоторые из них будут правильно судить о φ без перехода к φ. Экстерналисты обычно воспринимают это как точка зрения здравого смысла, что существуют большие различия в влияние моральных суждений на чувства, рассуждения людей, и действия (Svavarsdottir 1999, 161).

Споры между интерналистами и экстерналистами часто сосредотачиваются на фигура «аморалиста» — человека, очевидно выносит моральные суждения, оставаясь при этом совершенно неподвижным, чтобы подчиняться их. Были предприняты различные попытки решить проблему аморалист, и эти усилия привели к развитию многочисленных версии мотивационного суждения интернализма. Как правило, интерналисты настаивали на том, что аморалист концептуально невозможен. В стандартные стратегии, применяемые интерналистами, чтобы справиться с гипотетическими аморалист должен определить содержание моральных суждений, которые приводят к тому, что ни один агент (или ни один агент рациональный , во всяком случае) умел грамотно использовать моральные концепции и искренне суждение, оставаясь неизменным.Интернационалисты допускают эту моральную мотивация не должна быть преобладающей; конкурирующие желания могут быть сильнее и так может выиграть. Они также допускают, что моральная мотивация оспоримый; человек может судить об этом правильно по φ, но не переместился в φ из-за подавленности или слабости воли. Случаи Однако если отбросить иррациональность, человек, который выглядит , вынесение морального суждения, оставаясь равнодушным, должно действительно не разбираются в моральных концепциях или говорят неискренне. в в последнем случае она считает поступок «правильным» только в Смысл «кавычек» (Р.М. Заяц, 1963), как когда упорный преступник, добивающийся меньшего наказания, говорит судье в раскаяния тон, что он знает, что он сделал, было «неправильно».

Экстерналисты, конечно, утверждают, что аморалист не концептуальная невозможность. В конце концов, если мы сможем представить из аморалистами, как мы, конечно, можем, то они концептуально не невозможно (Шафер-Ландау 2003, 146). Вопреки тому, что интерналисты утверждают, что люди могут искренне и грамотно применять моральные концепции без какой-либо конкретной мотивации.Хотя некоторые аморалисты могут использовать моральные термины только в кавычках, не во всех случаях мотивационная неудача может быть объяснена как случаи иррациональности, концептуальная некомпетентность или неискренность.

На этом этапе диалектики интерналисты и экстерналисты склонны приводить дополнительные аргументы в попытке преодолеть то, что кажется тупик. Например, экстерналисты могут пригласить нас рассмотреть случаи в который человек оценивает правильно по φ, полагая, что это будет на самом деле невозможно преуспеть в выполнении φ, или в случаях, когда она считает, что выполнение φ заметно повлияет на ее благополучие или помешать ей получить то, чего она очень желает.Не кажется правдоподобным, что в таких случаях человек мог счесть правильным φ, а не переместиться на φ? В более общем смысле, экстерналисты утверждают, что интерналисты не могут понять исторический противник морали — скептик, который спрашивает: «Зачем быть нравственным?» Экстерналисты также могут приводить аргументы направлена ​​на то, чтобы переложить бремя на интерналиста, чтобы установить, что интернализм — это концептуальная банальность (Svavarsdottir 1999, 2006).

Чтобы более полно рассмотреть различные случаи, в которых связь между моральным суждением и мотивацией не удается, интерналисты предложили более квалифицированные версии интернализма.Эти более квалифицированные версии интернализма утверждают, что необходимые связь между моральным суждением и мотивацией сохраняется только при определенные условия. Что касается этих условий, существует множество мнения были продвинуты. Например, Смит (1994) выдвинул версия интернализма, или то, что он называет «практичностью требование », утверждая, что необходимое соединение между моральным суждением и мотивацией, по крайней мере, в «хорошем и волевой человек ». Связь между моральным суждением и он утверждает, что мотивация сохраняется в человеке, который «практически рациональный.Другие предположили, что это держится в человеке, который «психологически нормально» (Dreier 1990) или в человеке кто является «морально восприимчивым» (Bjorklund et al. 2012: 126-128).

Но проблемы остаются. А как насчет человека, который выработал определенную мораль? решения в прошлом и всегда побуждались действовать в соответствии с с этим суждением, но который перестает быть мотивированным, продолжая выносить суждение? Возможно, она считает, что она морально должна работать активно помогать больным и бедным.Спустя 20 лет она приходит к выводу, что она сделала достаточно, и перестает быть мотивированным к действию по ее мнению, но она продолжает считать, что с моральной точки зрения она должна активно работать, чтобы помочь больным и бедным. Не кажется ли вероятно, что она компетентна в моральных концепциях, что она искренне говорит, что использует моральные термины в их обычном смысле, а не смысл «кавычек»? Но ей не нужно быть апатичным, депрессивным или иным психически больным.

Подобные случаи побудили некоторых отойти от идеи, что необходимая связь между моральным суждением и мотивацией сохраняется с уважение к каждому индивидуальному моральному суждению.Те, кто продвигает формы что Bjorklund et al. (2012) (см. Также Бьорнссон и др., 2015) называют «Отсроченный интернализм» считают, что необходимая связь между моральным суждением и мотивацией может быть более слабым.

Отсроченный интернализм :
Обязательно, если человек считает, что он морально должен φ, тогда она либо (по крайней мере, в некоторой степени) мотивирована на ф, либо релевантно связанные моральные суждения сопровождаются мотивацией. (Бьорклунд и др. 2012: 128)

Итак, в приведенном выше примере наш гуманитарный работник, который перестал быть мотивирована, но все же считает, что с моральной точки зрения она должна соответствующие моральные суждения, которые сопровождались мотивация, а именно ее собственные прошлые суждения.Другие утверждают, что аморалист понятен только в условиях, в которых моральный мотивация обычно сохраняется, и это привело к тому, что некоторые соответствующие связанные моральные суждения в агентском сообществе. Тресан (2009a и 2009b), например, рассматривает возможность «Коммунальная» версия отсроченного интернализма, учитывающая убеждения человека нравственны только тогда, когда в сообщества верующих, убеждения с таким содержанием мотивируют. (См. Blackburn 2001, 63.)

По мере того, как версии интернализма становятся все более квалифицированными, можно склонен задаться вопросом, есть ли больше различий между интернализмом и экстернализмом.Можно было бы задаться вопросом имеет ли кто-либо преимущество в объяснении надежности моральных мотивация. И если это так, то может быть привлечено то, что кажется более простой историей, которую экстерналист должен рассказать о связь между моральным суждением и мотивацией.

Экстерналисты утверждают, что они могут полностью и адекватно объяснить сильная, но в конечном итоге случайная связь между моральным суждением и мотивация, предлагая различные объяснения того, как моральные суждения надежно мотивировать.Как мы видели, Сваварсдоттир пытается объяснить моральная мотивация, апеллируя к определенному конативному состоянию, а именно, желание делать то, что морально ценно или требуется — желание, короче быть моральным. Питер Рейлтон обращается к концерну люди обычно должны быть в состоянии оправдать свой выбор и поведение с более беспристрастной точки зрения. Но он также, очевидно, думает, что играют роль более обычные мотивы людей; по крайней мере, это предложил, когда он замечает, что если мы действительно хотим, чтобы люди принимали морали серьезно, «мы должны спросить, как мы можем изменить способы мы живем так, чтобы нравственное поведение было более рациональным, учитывая концы, которые у нас есть на самом деле »(Railton 1986a, 203).Согласно с Дэвид Бринк, экстернализм делает мотивационную силу нашей моральной суждения «вопрос случайного психологического факта, зависящего от как на содержании нравственных взглядов людей, так и на их отношении и желания »(Brink 1989, 49). Тем не менее, эти отношения и желания могут широко разделяться и уходить корнями в центральные черты человеческого природа. Предположим, как утверждал философ Дэвид Юм, что сочувствие — это глубокая и широко распространенная черта человеческой психологии. Затем, замечает Бринк, хотя может быть случайным фактом, что большинство у людей будет какое-то желание соблюдать то, что они считают моралью требует, это также будет глубокий факт о них.«Моральный мотивация, с такой точки зрения, может быть широко распространенной и предсказуемой, даже если он не является ни необходимым, ни универсальным, ни преобладающим »(Brink 1989, 49; Бойд 1998, сек. 4.7).

Философы, поддерживающие экстернализм, обычно также поддерживают юманизм, хотя важно помнить, что многие интерналисты, в том числе большинство некогнитивистов и экспрессивистов о моральном суждении, а также принять теорию мотивации Юма. Действительно, некоторые утверждают, что базовое наблюдение, которое поддерживает экстернализм, также поддерживает Теория Юма: большое разнообразие мотивационного воздействия морального суждения предполагают не только то, что они мотивируют случайным образом, но и то, что они делают это через некое родственное состояние.Тем не менее, экстерналистов не нужно Юмовцы. Шафер-Ландау, отвергающий как юмизм, так и интернализм, считает, что моральные убеждения действительно мотивация — они могут мотивировать сами по себе. Но против интернализм, они не обязательно мотивируют. По сути мотивирующие убеждения могут не мотивировать в условиях экстремальных истощение, серьезная депрессия или подавляющие противоположные импульсы (Шафер-Ландау 2003, 147–148). Дело в том, что Шафер-Ландау трактует несостоятельность моральной мотивации в таких условиях, как поддерживая форму экстернализма, тогда как Смит рассматривает оспоримость в тех же условиях, которые совместимы с формой интернализма, предполагает некоторые разногласия среди философов относительно того, когда именно мнение следует классифицировать как форму интернализма или экстернализм. [10]

Философское мышление о феномене моральной мотивации долгое время пересекались и влияли на текущие усилия по решению основополагающие вопросы этики. Особое значение имело использование представлений о природе моральной мотивации для поддержки антиреализм в этике — точка зрения, противоречащая претензий моралистов, нет никаких моральных фактов, нет правды о что мораль требует, запрещает или разрешает, за исключением, возможно, некоторых минималистский смысл.Мы уже видели один пример того, как идеи о моральная мотивация может иметь отношение к более широким метаэтическим взглядам в Критика этического объективизма Маки. Как отмечалось ранее, Маки защищает когнитивистский антиреализм , форму антиреализм, сочетающий когнитивизм с теорией ошибок. Согласно когнитивистскому антиреализму, хотя этические предложения выражают предложения об объективно предписывающих свойствах — с «Стремление к достижению» — таких свойств нет существовать; и из-за несостоятельности этой предпосылки мы систематически по ошибке в наших моральных суждениях.

Развитие метаэтических теорий примерно за последние восемьдесят некоторые годы, возможно, наиболее глубоко сформировались благодаря использованию определенные тезисы о моральной мотивации для поддержки некогнитивистов Антиреализм . Некогнитивист антиреализм, нравится когнитивистский антиреализм, отвергает существование прочных моральных свойства и моральные факты. Но в отличие от последней точки зрения, она отвергает когнитивизм в пользу некогнитивизма , который, как традиционно изображается точка зрения, согласно которой моральные суждения выражают отношения, а не убеждения или предложения, и, следовательно, они не правда оцениваемый. [11]

Шафер-Ландау (2003) предлагает формулировку того, что он называет Аргумент некогнитивистов , который помогает объяснить, как тезисы, которые использовались в попытках понять моральную мотивацию были использованы для поддержки некогнитивного антиреализма:

  1. Обязательно, если кто-то искренне судит о правильности действия, то он в определенной степени мотивированы действовать в соответствии с этим приговором. ( Интернационализм мотивационного суждения )
  2. Взятые сами по себе убеждения не мотивируют и не порождают любые мотивационно действенные состояния.( Мотивационный Юмизм )
  3. Следовательно, моральные суждения — это не убеждения. ( Мораль Некогнитивизм ) [12]

Поскольку моральный реализм включает в себя утверждение когнитивистов о том, что моральный суждения — это убеждения, вывод аргумента некогнитивистов влечет за собой ложность морального реализма.

Современные философы, которые стремились защитить версии морального реализму или объективизму пришлось смириться с этой основной линией аргументации, даже если они не всегда участвовали в этом явным образом.Таким образом, аргумент некогнитивизма предоставляет нам полезный инструмент. для определения конкурирующих позиций в метаэтике. Мы можем классифицировать отрицательная позиция философов, с точки зрения каких предпосылок аргумент некогнитивизма, который они принимают, или отклонять. [13] Некоторые отвергли посылку 1, часто продолжая защищать формы натуралистический моральный реализм , охватывающий экстернализм (например, Railton 1986; Boyd 1988; Brink 1989). Согласно последним взглядам, моральные свойства — это своего рода естественная собственность, а моральные факты — естественные факты.Суждения об этих фактах выражают предположения, и поэтому они могут быть верными или ложными, но эти суждения не обязательно мотивировать. Мотивируют ли нас наши моральные суждения, определяется случайные факты о нашей психологии и наших основных моральных верования. Некоторые отвергли посылку 2 (McDowell 1978, 1979), а некоторые тех, кто отверг посылку 2, присоединились к версии морального конструктивизма или рационализма (например, Darwall 1983; Scanlon 1998). Последние мнения принимают самые разные формы, но они обычно рассматривают моральные принципы как требования рациональности или причина, или как результат гипотетического соглашения между разумными, подходящим образом расположенные люди.Моральные причины — это соображения, которые мотивируют, по крайней мере, когда мы должным образом размышляем о них, но их мотивирующая сила не зависит от предшествующего желания. Некоторые отвергли обе посылки 1 и 2, защищающие формы ненатуралистической морали реализм (Шафер-Ландау, 2003). С этой точки зрения моральные качества не идентичны естественным или описательным свойствам, хотя они могут полностью состоять из них. Моральные суждения по сути своей мотивация — они могут мотивировать в отсутствие ранее существовавшего желание, но они не обязательно мотивируют.Наконец, у некоторых есть принял обе посылки 1 и 2, по крайней мере, должным образом уточненные, утверждая, что мы можем видеть, что они оба совместимы с моральными когнитивизм и, далее, с моральным реализмом (Smith 1994). Для Например, Смит понимает суть суждений о правильном действие как нормативные основания для действия. По его словам, нормативные доводы приводятся фактами о том, что мы, соответственно, идеализированы, хотят сами желать; и наличие таких фактов означает, что некоторые желания необходимы рационально.Если мы верим чтобы мы имели нормативное основание для φ, то рационально должно соответствовать φ, и, полагая, что у нас есть нормативное основание для φ, мы обязательно, поскольку мы рациональны, переместимся к φ. Концепция правильности — это концепция того, что мы хотели бы, если бы мы полностью рациональные, желают самих себя желать в нашем реальном мире. Когда мы считаем, что было бы правильно выбрать φ, то мы будем, поскольку мы рациональны, мотивированы к φ.

В последнее время некоторые (например, Tresan 2006, 2009a, 2009b) утверждали, что при понимании того, что Bjorklund et al.(2012) звонок «Неконституционный» интернализм мотивационного суждения совместим не только со смитианским рационализмом, но и с большим разнообразием когнитивистских метаэтических теорий. «Неконституционный интернализм »(или то, что Трезан называет« интернализмом СМ ») точка зрения, согласно которой, согласно нашей концепции морального убеждения, ментальное состояние считается моральным убеждением, только если оно сопровождается мотивация. Обязательно, если p — моральное убеждение, то p сопровождается по мотивации. Согласно Тресану, как только мы узнаем эту форму интернализма, мы видим, что он совместим практически с любой версией когнитивизм, а также ряд метаэтических взглядов, включая формы этического натурализма (2006: 68).Это контрастирует с попытками сочетают интернализм и когнитивизм на том основании, что природа моральная вера такова, что гарантирует мотивацию (по крайней мере, ниже определенных условиях) либо из-за содержания моральных убеждений (Smith 1994) или потому, что моральные убеждения сами по себе мотивирующие состояния (Dancy 1993). (См. Bjorklund et al.2011).

Работа в области экспериментальной психологии также может формировать то, как мы понимаем и ответьте на наши вопросы о моральной мотивации. Ряд философов недавно принесли работу в области психологии, чтобы иметь дело с вопросами в метаэтики и, в частности, по вопросу моральной мотивации.Такой Утверждалось, что работа влияет на природу мотивации в целом, для дебатов между интерналистами по мотивации и экстерналистов и правдоподобия различных философских отчеты о природе моральной мотивации.

Schroeder et al. зарисовать то, что они описывают как карикатуры на четырех возможные теории моральной мотивации, которые они называют инструменталист, когнитивист, сентименталист и персоналист, а также утверждают, что «теории морально достойной мотивации, которые лучше всего подходят нынешняя научная картина — это те, которые гораздо больше обязаны Юму или Аристотеля, чем Канта » (72). [14] По словам инструменталиста, «люди мотивированы, когда они формируют представления о том, как удовлетворить уже существующие [внутренние] желаний »(74), которые, в свою очередь, приводят к формированию неискреннее желание предпринять определенные действия, направленные на удовлетворение их внутренние желания. Когда у человека есть внутреннее желание, D и приходит к убеждению, что φ-ing удовлетворит D, она приходит к желанию (не внутренне) к φ. С точки зрения инструменталистов, обычно называемый «юмистским», специфически моральный характер мотивация проистекает из внутреннего желания делать то, что каждый считает нужным верно.В отличие от инструменталиста, когнитивист считает, что моральная мотивация начинается не с желаний, а с убеждений о какие действия правильные. Такие убеждения мотивируют независимо от ранее существовавшие внутренние желания. Нравственно достойное действие возникает не из желания, по крайней мере, не в первую очередь, а из моральных суждений (76). Сентименталист считает, что центральную роль играют эмоции. в моральной мотивации, и чтобы действие было результатом морального мотивация, определенные эмоции должны вызывать это действие.Правильный вид эмоции — это такие вещи, как сострадание или сочувствие (77). Наконец, персоналист видит источник моральной мотивации в моральном благе характер, а точнее, в добродетелях. «Хороший персонаж предполагает познание добра, желание добра само по себе, давние эмоциональные предрасположенности, которые способствуют хорошему действию, и давние привычки реагировать на свои знания, желания и эмоции при добрых действиях »(77). Моральное действие начинается, когда чувствительность человека к моральным образцам и моральной эвристике (например, ложь, как правило, плохая) заставляет ее думать, что действие было бы хорошо, что задействует ее давние эмоциональные предрасположенности и привычки, что приводит к моральной мотивации.

Согласно Шредеру и др., Каждая из этих точек зрения «предполагает обязательства относительно природы психологических состояний, такие как убеждения, желания, выборы, эмоции и т. д. вместе с обязательства в отношении функциональных и причинно-следственных ролей, которые они играют » (79). Потому что эти обязательства не только философские, но и эмпирические, они продолжают резюмировать эмпирические работа — «учебник нейробиологии» — на нейрофизиологии мотивации и оценить последствия наука за эти четыре философских взгляда на моральную мотивацию.

Они утверждают, что инструменталистская точка зрения хорошо себя зарекомендовала. нейробиология, как и персоналистский подход. Напротив, когнитивистское понимание моральной мотивации сталкивается с проблемами, «поскольку наше моральное поведение не находится под контролем одни только когнитивные состояния независимо от желания »(106). В точка зрения сентименталиста также сталкивается с трудностями «Потому что эмоциональная система, хотя и тесно связана с система, лежащая в основе добровольных действий, тем не менее окажется отличается от него, если только эмоции сами не построены частично из желания »(106).Schroeder et al. признаем, что наши текущие понимание нейробиологии неполное, и что ответы могут подвергаться критике, которую они делают (106). Тем не менее они предполагают, что внимание к нейробиологии «может послужить сдерживать будущие теоретические рассуждения о структуре морального агентство… »(107).

Roskies (2003) пытается сделать выводы об особом виде интернализм о моральной мотивации, сосредоточив внимание на эмпирических доказательствах взяты у пациентов с повреждением вентромедиальной (ВМ) коры.Более именно она возражает против точки зрения, согласно которой моральная вера влечет за собой моральные мотивация, взгляд, который она называет «мотив-интернализм», который — это точка зрения, названная «сильным интернализмом» в разделе 3.2. она описывает это, мотив-интернализм — это точка зрения, что «Мотивация является неотъемлемой частью морального вера или суждение »(52). Человек, искренне верящий, что она должна быть F, таким образом, в некоторой степени мотивирована к F. экстерналист, напротив, считает, что моральная вера не влечет за собой моральная мотивация; человек может считать, что он должен F, в то время как без какой-либо мотивации Ф.Роскис объясняет, что интерналист Заявление включает в себя необходимость, внутреннюю сущность и конкретность. Согласно с мотив-интерналист, это необходимая истина, что мотивация сопровождает моральные убеждения или суждения, и поэтому это правда «Любого агента, способного к моральным убеждениям» (52). В внутренняя сущность мотива-интернализма состоит в идее, что связь между моральными убеждениями или суждениями и мотивацией сохраняется из-за содержания моральных убеждений, а не из-за что-то не связанное с содержанием этого убеждения.Что касается специфичность , мотив-интернализм рассматривает моральные убеждения как отличается от других видов верований, которые по сути мотивирующий (52).

По словам Роскиса, «мотив-интерналист» сталкивается с дилемма: либо ее интерналистский тезис слишком слаб, философски неинтересно, или достаточно сильно, чтобы быть философски интересно, но также «явно ложно» (51). На первом роге дилеммы интерналистский тезис слишком слаб и поэтому философски неинтересен.Роскис иллюстрирует это рог дилеммы с точки зрения Смита, что существует необходимая связь между моральным суждением и мотивацией, за исключением случаев, когда агент не может быть практически рациональным. Этот тезис требует уточнения. того, что значит быть практически рациональным, но если быть практически рациональное означает желание действовать как лучший судья, утверждает она, тогда тезис тривиален. Это не сильное утверждение о необходимом связь между моральным суждением и мотивацией, но всего лишь дефинициональное утверждение о практической рациональности.Более того, это не хватает конкретики, потому что это применимо также и к тому, что оценивает агент быть неморально лучшим. Другая версия мотива-интернализма также сделайте диссертацию тривиальной (53–55).

С другой стороны дилеммы интерналистское утверждение звучит так: философски интересно, но неверно. Здесь Роскис утверждает, что лица с повреждением коры ВМ являются «ходячими» контрпример »к интернализму. Как описывает их Роскис, такие пациенты «кажутся когнитивно нормальными по широкому спектру стандартные психологические тесты, в том числе измеряющие интеллект и способности к рассуждению », однако все они« кажутся испытывают особые трудности в действии в соответствии с общественными нравами несмотря на то, что они сохранили способность надлежащим образом судить в таких ситуации »(56).Состояние этих пациентов было называется «приобретенная социопатия». Согласно с Роски, пациенты с ВМ способны «морально рассуждать по нормальному уровень », и их моральные требования« согласуются с таковыми из нормальные », но они не действуют надежно, как нормальные люди. и, более того, «похоже, не хватает соответствующей мотивационной эмоциональные реакции »(57). Пациенты с ВМ не проявляют кожно-проводящий ответ (SCR) на эмоционально заряженные стимулы, которые нормальные люди демонстрируют, что Роски считает доказательством отсутствие мотивации.Пациенты с ВМ якобы представляют контрпример к мотиву-интернализму, потому что они владеют моральными терминами и кажется, что они выносят искренние моральные суждения, но без какой-либо мотивации действовать в соответствии с ними (59).

Против предполагаемых результатов эмпирические результаты мотивационного интернализма. Некоторые утверждали, что Пациентам с ВМ не хватает моральных представлений (Kennett, Fine 2007), что ВМ пациенты выносят моральные суждения только в том, что Р. М. Хэйр (1963) назвал Смысл «кавычек» (Kennett and Fine 2007), что VM пациенты действительно мотивированы, когда выносят моральные суждения (Kennett and Fine 2007), что доказательства, представленные для утверждения о том, что Пациенты с ВМ выносят моральные суждения, не испытывая эмоций «Не имеет решающего значения» (Prinz 2015), что у нас есть причины сомневаюсь, что пациенты с ВМ придерживаются моральных убеждений (Cholbi, 2006), и что ВМ пациенты лишены свободы воли и поэтому не проявляют подлинной морали судебные решения, требующие свободы воли (Gerrans and Kennett 2010).В разных способы, эти ответы ставят под вопрос, является ли он концептуально согласованным с относиться к случаям больных ВМ как к случаям аморализма. Поскольку разногласия касаются концептуальной согласованности аморализма, это не уверены, как обращение к эмпирической литературе помогает продвигать дебаты. Конечно, Роски может (вслед за Prinz (2015) см. ниже) утверждают, что интернализм на самом деле является скорее психологическим чем концептуальный тезис, и в этом случае эта критика концептуальная согласованность лечения случаев ВМ как случаев аморализм больше не применим.

Отвечает ли Роски (2006 и 2007) на многие из этих возражения успешны, есть основания сомневаться в том, что данные Цитата Роскиса достаточно, чтобы подорвать интернализм. Сама Роскис признает, что некоторые версии интернализма (хотя те, которые она считает проблематичным или еще недостаточно разработанным) может быть согласуется с данными о пациентах с VM. (2003: 62–63) Schroeder и другие. (2010: 95) отмечают, что исследования показывают, что у психопатов есть «Снижение способности отличать моральное от общепринятого. нарушений », что привело некоторых к выводу, что они «Нарушение моральных представлений» (2010: 96, со ссылкой на Николса 2004).Если у них действительно нарушены моральные представления, то они не представляют проблемы для интерналист. Однако в случае пациентов с ВМ они отмечают, что «утверждалось, что люди, проявляющие приобретенную социопатию, вовсе не проявляют моральных недостатков, но их недостатки в неморальные аспекты жизни лишь время от времени проявляются в моральных ситуации ». Они указывают, что потребуются дальнейшие исследования, чтобы решить вопрос о том, представляют ли пациенты ВМ угрозу чему Schroeder et al. называют когнитивизмом, а Роски — мотивом-интернализмом. (2010: 97).В любом случае спорный вопрос, как лучше всего объяснить дошедшие до нас данные о больных ВМ. Пациенты с ВМ, получившие травмы в раннем возрасте проявляют социопатическое поведение, в том числе агрессивное, тогда как VM пациенты, получившие травмы в более позднем возрасте, этого не делают. В споре в том, не прибегают ли последние пациенты к насилию, например, потому что их моральные суждения в какой-то степени мотивируют или их ненасильственное поведение — это функция привычки (98). Наконец, как Роски (2007: 205) тщательно объясняет: «доказательства неубедительны. потому что лучше всего разработанные тесты познания и поведения ВМ пациентов еще не сделали ».

Принц (2015) утверждал, в отличие от Роскиса, что эмпирические доказательства поддерживают интернализм. Сначала он утверждает, что «интернализм можно понимать как психологический тезис »(61), а не как концептуальной или априорной истины, а затем предлагает несколько эмпирических аргументы в его поддержку. Первые апелляции к точке зрения под названием «Сентиментализм».

  1. Моральные суждения состоят из эмоциональных установок.
  2. Эмоциональные установки мотивируют.
  3. Следовательно, моральные суждения мотивируют.(70)

Спорный шаг в аргументе — это первая посылка. Prinz говорит, что посылка 1 — это утверждение сентиментализма, точка зрения, что «Моральные суждения состоят из чувств, направленных на то, что что мы морализируем »(70). Он утверждает, что этот тезис поддерживает различные эмпирические прогнозы, подтверждаемые исследованиями. Первый, нейровизуализационные исследования морального познания доказывают, что «Люди входят в эмоциональное состояние, когда судебные решения »(71). Во-вторых, исследования показывают, что индуцированные эмоции влияние на моральное суждение, и «разные эмоции различные эффекты »(72).Например, вызывая отвращение, люди должны более строго судить о сценарии, связанном с моральной несправедливостью. Индуцированное счастье увеличивает положительные моральные суждения, но не отрицательные, тогда как гнев усиливает негативные моральные суждения, но не позитивные моральные суждения (72). Наконец, люди с разной эмоциональной диспозиции различаются моральными суждениями. Например, «Психопаты, у которых есть дефицит нескольких отрицательных эмоций, но без отвращения, проявлять нечувствительность к преступлениям против личности, но не известны сексуальными отклонениями »(73), тогда как те, у кого Болезнь Хантингтона не вызывает отвращения и проявляет паттерны сексуальной девиации (72).Эти выводы, утверждает Принц, «Подкрепить утверждение о том, что эмоции являются компонентами морального суждения. Эмоции возникают, когда люди выносят моральные суждения. используется в качестве информации при сообщении о силе моральных устоев, и эмоциональный дефицит приводит к соответствующему дефициту морального чувствительность »(73). По словам Принца, учитывая это свидетельство, и учитывая десятилетия исследований, которые связывают эмоции с поведением, тем самым подтверждая посылку 2, этот аргумент дает сильную поддержку интернализм.

К чему приходят утверждения сентименталистов, гораздо менее ясно, чем Принц позволяет.Иногда он говорит, что моральные суждения «состоят из эмоционального отношения, иногда что они «Компоненты» моральных суждений. Непонятно, однако, что доказательства обеспечивают адекватную поддержку сентиментализм, в отличие от мнения, что эмоции (условно) сопровождать моральное суждение. Эти эмоции будут сопровождать моральное суждение Это неудивительно, учитывая важность морали для благополучия человека.

Принц предлагает четыре дополнительных аргумента, только два из которых кратко рассмотрены здесь.Первые аргументы на основании экспериментальных данных это, кажется, показывает, что люди обычно «рассматривают эмоции как необходимо для моральных устоев »(75). Например, субъектов в одном исследовании попросили оценить моральное отношение двух частные лица. Человек А курит марихуану, не чувствует себя виноватым, не имеет отрицательного отношения к другим, но тем не менее говорит, что считает курение марихуаны морально неправильным. Человек Б курит марихуану, чувствует за это чувство вины, имеет отрицательные чувства к тем, кто делает, но, тем не менее, говорит, что думает, что курение марихуаны не является моральным нарушением.Большинство респондентов пришел к выводу, что первый курильщик на самом деле не думает о курении марихуана морально неправильна, в то время как второй действительно думает, что это морально неправильно, несмотря на его утверждения об обратном. Принц говорит, что «Большинство рассматривают эмоции как необходимые и достаточные для моральная атрибуция », что предполагает, что« обычные люди привержены своего рода сентиментализму ». Это самое большее покажите нам, что думают обычные люди; это не поддержит сентиментализм как метафизический тезис, «что он является частью суть моральных суждений, которые они могут мотивировать »(64).Принц предполагает, что дополнительные исследования могут «установить более последовательная концептуальная связь между эмоциями и моральными суждениями » (76). Однако в настоящее время исследований, которые цитирует Принц, недостаточно, чтобы оказывают большую поддержку интернализму.

Второй из других аргументов Принца апеллирует к исследованиям, показывающим что люди иногда мотивированы действовать морально, даже если это быть инструментально рациональным, чтобы не делать этого. Он предполагает, что «Простейшее объяснение состоит в том, что моральные суждения имеют мотивационные сила, не зависящая от неморальной мотивации »(77).Но экстерналисты, по крайней мере, так же хорошо подготовлены, чтобы объяснить доказательства апеллируя к аккультурации и общему желанию помочь другим или сделать правильную вещь.

Эмпирические исследования моральной мотивации, конечно, очень важны. интерес сам по себе. Но многие сомневаются в актуальности таких исследование того, что интерналисты считают концептуальным утверждением, утверждением о необходимой связи между моральным суждением и моральным мотивация. Даже если предположить, что эмпирические исследования могут помочь разрешить тупик между интерналистами и экстерналистами, существующими исследования далеки от этого.

Моральная мотивация — Философская энциклопедия Рутледж

DOI

10.4324 / 9780415249126-L055-1

DOI: 10.4324 / 9780415249126-L055-1
Версия: v1, опубликовано в Интернете: 1998
Получено 11 августа 2021 г. с https://www.rep.routledge.com/articles/thematic/moral-motivation/v-1


Краткое содержание статьи

Вопросы о возможности и природе моральной мотивации занимают центральное место в истории этики.Однако философы расходятся во мнениях относительно роли, которую мотивационные исследования должны играть в рамках более широкого предмета этической теории. Эти разногласия возникают в споре о том, обязательно ли моральное мышление мотивирует: «интерналисты» утверждают, что это так, «экстерналисты» это отрицают.

Разногласия между экстерналистами и интерналистами отражают фундаментальное различие в понимании предмета этики: экстернализм исходит из точки зрения, что этика в первую очередь касается истинности теорий, истолкованных как совокупность положений, в то время как интерналисты рассматривают мораль как совокупность принципов, предназначенных для руководства практическими обсуждениями отдельных агентов.Интернационалисты интерпретируют вопросы объективности в этике как вопросы практического разума, касающиеся авторитета моральных принципов, регулирующих нашу деятельность. Здесь спор сосредоточился на том, должен ли авторитет практических принципов для данного агента основываться на предшествующих желаниях этого агента, или же, вместо этого, практический разум может порождать новые мотивации.

Есть также важные вопросы о содержании моральных побуждений. Моральная теория должна помочь нам осознать тот факт, что люди часто побуждают поступать правильно, определяя основной мотив нравственного поведения, который является широко распространенным и понятным, как серьезный источник причин.Философы объясняли моральную мотивацию личными интересами, сочувствием и стремлением действовать в соответствии с моральными принципами. Но каждый из этих подходов сталкивается с трудностями. Могут ли эгоистические объяснения уловить отличительный характер моральной мотивации? Можно ли интегрировать беспристрастное сочувствие в реалистичную систему человеческих целей? Можем ли мы понять, что отзывчивость к моральным принципам — это естественный человеческий стимул?

Цитирует эту статью:
Wallace, R.Джей. Моральная мотивация, 1998 г., DOI: 10.4324 / 9780415249126-L055-1. Энциклопедия философии Рутледжа, Тейлор и Фрэнсис, https://www.rep.routledge.com/articles/thematic/moral-motivation/v-1.
Авторские права © 1998-2021 Routledge.

Наши моральные мотивы

В разгар жарких выборов, на которых трудно найти правду, а личные нападки — обычное дело, трудно представить, что политика имеет какое-то отношение к морали. Однако в своей новой книге «Праведный разум» пионер позитивной психологии Джонатан Хайдт, доктор философии, утверждает, что даже наша политическая система, вызывающая разногласия, возникла из глубоко укоренившейся человеческой потребности работать ради общего блага.

В своем поиске корней морали он исследует эволюцию нашего вида от наших индивидуалистичных предков-приматов до глубоко сотрудничающих людей и описывает, как религиозные и политические институты помогли осуществить эту трансформацию.

The Monitor поговорил с Хайдтом о его исследованиях и о том, как мы можем вернуть политику и психологию к их моральным корням.

Как вы определяете мораль?

Я определяю моральные системы как взаимосвязанные наборы ценностей, добродетелей, норм, практик, идентичностей, институтов, технологий и развитых психологических механизмов, которые работают вместе, чтобы подавить личный интерес и сделать возможным создание кооперативных обществ.Это определение позволяет консервативным и религиозным общинам квалифицироваться как общины морали. В конце концов, они очень хороши в создании и сохранении морального порядка и в сдерживании эгоизма. Но если вы начнете с определения морали, которое подчеркивает конкретное содержание, такое как сострадание и справедливость, то в конечном итоге вы обычно исключаете большинство сообществ и оправдываете свои собственные.

С моральной точки зрения, чем наше общество отличается от других?

Западные демократические общества гораздо более индивидуалистичны, чем большинство других культур, и у нас есть соответствующая мораль.Наша мораль сосредоточена на защите людей, а не на защите групп или социального порядка. Это имеет огромные последствия для западных обществ, поскольку они приветствуют иммигрантов с очень разными моральными идеалами и пытаются спасти государства всеобщего благосостояния, которые были построены предыдущими поколениями, которые не были такими индивидуалистическими, как мы сегодня.

Вы пишете, что мы на 90 процентов шимпанзе и на 10 процентов пчелы. Вы можете объяснить?

Конечно, я имею в виду метафору. Мы приматы, и подавляющее большинство нашей социальности явно связано с эволюционными силами, которые сформировали поведение других приматов.Эти силы работали исключительно на уровне индивида. В частности, шимпанзе очень хорошо соревнуются друг с другом, но не так хорошо работают вместе, как команда. Они могут быть добрыми, они могут проявлять сочувствие, но ученые всегда могут объяснить эти черты с точки зрения того, как поведение приносит пользу отдельному шимпанзе или его сородичам. Подобно шимпанзе, мы, люди, были сформированы силами индивидуального уровня.

Но я утверждаю, что человеческая природа также была сформирована групповым отбором, который начал действовать только в последние полмиллиона лет, когда мы стали культурными существами.Это могло начаться только тогда, когда мы начали разделять труд, использовать язык для создания систем символов и, в конечном итоге, жить в племенах, которые не состояли в основном из близких родственников. Как только межгрупповая конкуренция обострилась и начался групповой отбор, человеческая природа стала объектом тех же сил, которые формировали пчел и муравьев на протяжении 150 миллионов лет. У нас есть своего рода «групповое наложение», способность быть хорошими командными игроками поверх нашей старой приматической натуры.

Происходит ли религия от частица нас, пчелы?

Совершенно верно.Все особи в улье — родственники, поэтому пчелы имеют сильный генетический стимул помогать друг другу. Это не относится к людям. Нашим трюком для связывания себя была новая способность сакрализовать вещи — большой камень, предка и, в конечном итоге, бога. Когда люди вокруг чего-то вместе кружат, они могут доверять друг другу. Я следую за эволюционным биологом Дэвидом Слоаном Уилсоном в том, что религиозность возникла в результате многоуровневого отбора. Мы произошли от успешных групп, а не только от успешных личностей, и религия была решающим элементом группового успеха на протяжении десятков тысячелетий.

Какая связь между религией и политикой?

Политика — это отчасти религия, и Республиканская партия давно это знала, и это им на пользу. Демократы продолжают подчеркивать, что каждая из их программ сделает для вас, избирателя. Это было особенно проблемой для Эла Гора и Джона Керри. В своих президентских кампаниях они продолжали говорить о деталях Medicare и Social Security, как будто люди выбирают президента, который даст им больше всего денег.Они этого не делают. Президент — первосвященник американской гражданской религии. Я лично считаю, что Джордж Буш был очень плохим президентом, но он использовал групповые идеалы людей. Обама сделал то же самое в кампании 2008 года. Даже в индивидуалистическом обществе — или, возможно, особенно в одном — президент должен дотянуться до нашей внутренней пчелы, чтобы взволновать людей.

Американская политика кажется более пристрастной, чем когда-либо. Предлагает ли ваше исследование способы преодоления разрыва?

В конечном итоге нам нужно изменить способ проведения выборов — особенно праймериз и роль денег — и нам нужно изменить правила в Конгрессе.Члены Конгресса, например, перестали переезжать с семьями в Вашингтон в 1990-х годах, и в результате почти нет социальных связей, пересекающих проход. Например, их супруги больше не общаются друг с другом. Эти социальные связи имеют решающее значение для того, чтобы люди могли слушать друг друга и работать вместе, когда их интересы совпадают.

Но по мере того, как эти связи обостряются, увеличивается и возможность двухпартийного сотрудничества. Я надеюсь, что моя книга поможет людям понять другую сторону, а затем смягчить демонизацию.Я надеюсь, что мы сможем вернуться к горячему несогласию, а не к политике выжженной земли, добру и злу. Немного меньше демонизации могло бы облегчить те структурные реформы, которые нам нужны, чтобы наши политические институты работали более эффективно.

Вы также говорили об отсутствии политического разнообразия в социальной психологии. Почему это проблема?

В прошлом году на конференции Общества психологии личности и социальной психологии я принял участие в неофициальном опросе, спрашивая, сколько людей в аудитории считают политически консервативными.Из тысячи или около того психологов, присутствовавших на моем выступлении, трое подняли руки. Это ужасное положение дел, потому что исследования политической психологии и политически чувствительных тем, особенно расы и пола, не подвергаются такой тщательной критике, как следовало бы. Вряд ли найдется кто-нибудь, кто бы предлагал нелиберальные и неполиткорректные альтернативные объяснения.

Есть ли связь между нравственностью и счастьем?

Да. Счастье приходит от правильных отношений между собой и другими, собой и своей работой, самим собой и чем-то большим, чем вы сами.Последняя часть — ключевое звено. Почему почти все специалисты по психиатрии хотят помогать другим людям? Это потому, что мы все морально мотивированы. Мы хотим присоединиться к моральным движениям; мы хотим, чтобы наша жизнь что-то значила. Вы не сможете понять это стремление стать частью чего-то большего, не понимая, что мы на 90 процентов шимпанзе и на 10 процентов пчелы.


Кирстен Вейр — писательница из Миннеаполиса.

Моральная мотивация и суждение в этике добродетели

Резюме

L’éthique normative contemporaine est dominée par trois courants: l’éthique déontologique, le conséquentialisme et l’éthique de la vertu.Parce qu’elle rejette les calcs fondés sur les règles de l’éthique (tout Com la conséquentialisme et l’éthique déontologique), l’éthique de la vertu porte une Внимание, особое внимание на Notre Capability à бывших des jugements moraux, включает в себя комментируемые емкости qui ne peut être réduite à une connaissance propositionnelle. В данной статье, j’analyserai la nature de la motivation morale и l’idée de perception morale dans l’éthique de la vertu, la structure du jugement мораль, sa Relations aux règles ou aux Principes et, enfin, les conditions de sa fiabilité .

В современной нормативной этике доминируют три движения: деонтологическая этика, консеквенциализм и этика добродетели. Поскольку она отвергает основанные на правилах подходы к этике (такие как консеквенциализм и деонтологическая этика), этика добродетели уделяет особое внимание нашей способности к моральным суждениям, понимаемой как практическая способность, которая не может быть сведена к пропозициональному знанию. В этой статье я проанализирую природу моральной мотивации и идею морального восприятия в этике добродетели, структуру морального суждения, его отношение к правилам или принципам и, наконец, условия его надежности.

Haut de Page

Текстовый интегральный

1 В современной нормативной этике доминируют три движения: деонтологическая этика с акцентом на обязанности или обязательства; консеквенциализм с особым упором на результаты действий; и этика добродетели, которая сосредоточена на моральном действии. Поскольку она отвергает основанные на правилах подходы к этике (такие как консеквенциализм и деонтологическая этика), этика добродетели уделяет особое внимание нашей способности к моральным суждениям, понимаемой как практическая способность, которая не может быть сведена к пропозициональному знанию.В этой статье я проанализирую природу моральной мотивации (1) и идею морального восприятия в этике добродетели (2), структуру морального суждения (3), его связь с правилами или принципами (4) и, наконец, условия его надежности (5).

  • 1 V. Tiberius, Moral Psychology , London / New York, Routledge, p. 108.

2 Мотивация агента не играет особо важной роли в консеквенциалистской этике, потому что моральные решения основаны на безличной и объективной оценке последствий действий.С другой стороны, моральная философия Канта, пример par excellence деонтологической этики, характеризуется строгим, ограничительным подходом к моральной мотивации; он признает фундаментальный мотив — уважение к моральному закону, но отрицает моральную ценность других мотивационных факторов, которые в целом сгруппированы в рамках концепции склонности ( Neigung ). Этика добродетели, напротив, не только признает важность мотивов действия, но также предлагает подробный отчет о моральной мотивации; мысли, желания или чувства обладают мотивационной силой и играют решающую роль в моральной оценке действий.Можно даже приписать мотивационный плюрализм этике добродетели; согласно Валери Тибериус, мотивов столько же, сколько и добродетелей.1

  • 2 М. Стокер, «Шизофрения современных теорий морали», в Этика добродетели , Р. Крисп и М. Слот (…)

3 Этику добродетели можно рассматривать как этику гармонии в том смысле, что она пытается примирить нашу аффективную и эмоциональную жизнь с рациональной стороной человеческой натуры.В отличие от того, что Стокер называл «шизофренией современных моральных теорий», этика добродетели избегает разрыва между мотивами и доводами агента. По его словам: «нас должны двигать наши основные ценности, и мы должны ценить то, что ищут наши основные мотивы. (…) [С] такая гармония — признак хорошей жизни »2

  • 3 Например, в отрывке о различии между рациональной и иррациональной частями су (…)

4Аристотель, главный исторический защитник этики добродетели, рассматривал добродетель как склонность к действию, способность к восприятию и способность регулировать эмоции. Однако он не был полностью ясен в отношении точной природы связи между разумом и желанием 3, и эта неопределенность приводит к конфликту интерпретаций, при этом «юмовские» или «квази-юмовские» интерпретаторы утверждают, что источником человеческого действия являются желания. , а не в разуме, тогда как их противники подчеркивают роль разума и когнитивных состояний в моральной мотивации.

  • 4 См., Например, Аристотель, Никомахова этика , 1144a7-9: «превосходство [ aretê ] делает цель правильной (…)
  • 5 Мы можем различать, вместе с Джоном МакДауэллом, между двумя разными версиями обсуждения, которые признают (…)

5 От имени «юмовской» интерпретации обычно цитируют те отрывки (иногда называемые «отрывками о целях»), где Аристотель подчеркивает, что цели наших действий задаются моральными добродетелями и что нравственное обдумывание отражает только средства. ведущие к этим целям.4 Фактически, эти отрывки не являются решающим доказательством юмовской интерпретации Аристотеля, поскольку можно утверждать, что обсуждение, несмотря на отход от ранее поставленных целей, играет решающую роль в контекстуальном определении этих целей; добродетель обеспечивает наши цели, определяемые цели, но обдумывание и практическая мудрость ( phronêsis ) делают их решающими.

  • 6 Аристотель, Никомахова этика , 1102b25-1103a5.
  • 7 Р. Херстхаус, Об этике добродетели , Оксфорд, Oxford University Press, 1999, стр. 110.
  • 8 Следующий отрывок из Eudemian Ethics ясно показывает это фундаментальное различие между A (…)
  • 9 Ср. Аристотель, Никомахова этика , 1113a11 и 1111b14-15.

6 Этот «спецификационный» взгляд на практический разум явно отличается от инструменталистского взгляда, который традиционно приписывается Юму.Более того, Аристотель далек от представления разума как «раба страстей», он утверждает, что нерациональная часть души подчиняется рациональной части6. Аристотелевское различие между страстью и разумом не означает, что страсти лишены причина или эта причина не обладает мотивирующей силой. Как утверждает Розалинда Херстхаус, защищая этику добродетели и в своей интерпретации Аристотеля, эмоции имеют лицо Януса: «животное и / или нерациональное одно лицо; рационально другой ».7 В отличие от тезиса Юма о том, что существует только один принцип действия (страсть или желание), Аристотель утверждает, что в случае человеческого существа существуют два принципа действия, которые не всегда совпадают. противопоставляет желание или аппетит ( epithumia ) выбору ( prohairesis ), который понимается как «сознательное желание [ bouleutikê orexis ] вещей в нашей власти». Его различие между континентом ( enkratês ) и страдающим недержанием ( akratês ) также основано на этом контрасте: «человек с недержанием мочи действует с аппетитом, но не по выбору; в то время как континентальный человек, напротив, действует с выбором, а не с аппетитом ».9

  • 10 I торг ., 1106b36-1107a2.
  • 11 ср. там же ., 1144b20-31.
  • 12 Ср. там же ., 1144b1-14.

7Аристотель верно говорит, что практическая мудрость зависит от этических добродетелей, но верно и обратное. С одной стороны, этическая добродетель требует разума, потому что добродетели — это склонности, «связанные с выбором, лежащие посредственно по отношению к нам, и это определяется разумом [ logos ] и тем способом, которым человек практической мудрости будет определять Это».10 С другой стороны, добродетель взаимодействует с «правильной причиной» ( orthos logos ), предоставляемой phronêsis , и по этой причине не бывает этических добродетелей без практической мудрости.11 Столь же значимо аристотелевское различие между естественными например, добродетель в том виде, в каком ее проявляют дети, и добродетель в собственном смысле, требующем размышления12.

  • 13 Дж. Мосс, «Был ли Аристотель юмом», в Кембриджский компаньон по никомаховой этике Аристотеля , R (…)
  • 14 J. Moss, op. cit ., стр. 234.
  • 15 По словам Дэниела Рассела: «Для Аристотеля обучение добродетели одновременно является смесью ра (…)

8 Чисто «юмовская» интерпретация кажется просто неправильной, но существуют умеренные или «квази-юмовские» интерпретации. Речь идет о Джессике Мосс, но ее попытка предложить «модифицированную» интерпретацию Юма уязвима по крайней мере для двух возражений.Во-первых, она соглашается с тем, что аристотелевское рассуждение не может быть сведено к инструментальным рассуждениям или расчетам средств и целей: «Обсуждение — это процесс придания неопределенной цели достаточно определенной для принятия мер» 13. Однако это очень существенная уступка с точки зрения Юма. , что делает сомнительным ярлык «квази-юмовский». Во-вторых, она пытается преуменьшить роль разума в нравственном воспитании, решительно заявляя, что содержание наших целей «полностью продиктовано нерациональным воспитанием и характером» 14, но это не благотворительная интерпретация Аристотеля; Очень трудно совместить это утверждение с наблюдением за обычными процессами нравственного воспитания, которые часто включают оправдания или объяснение причин.В целом, даже «модифицированные», «юмовские» интерпретации Аристотеля неубедительны.

  • 16 Н. Даль, «Аристотель о действии, практическом разуме и слабости воли», The Blackwell Companio (…)

9В любом случае, мое главное намерение не экзегетическое, а философское, и в дальнейшем я предложу отчет об этике добродетели, вдохновленный Аристотелем, который отвергает современную дихотомию между познанием и волей.Если мы признаем, как и следовало бы, что развитие добродетелей — это не просто процесс моральной обусловленности, а включает в себя (перефразируя известную фразу Селларса) «игру предоставления и выяснения причин», мы естественным образом придем к концепция добродетели как предрасположенность, которая неразрывно сочетает в себе когнитивные и волевые или волевые факторы. Именно потому, что нравственное воспитание и привыкание — это не слепой, нерациональный, нерефлексивный процесс, желания, как сформированные склонности, далекие от грубых причинных сил, имеют рациональный характер.Как выразился Норман Даль в своей интерпретации Аристотеля: «Разум [ nous ] является источником действия, потому что он способствует желанию, побуждающему людей действовать» 16.

  • 17 Н. Атанассулис, Virtue Ethics , Лондон / Нью-Йорк, Блумсбери, 2013 г., стр. 74.
  • 18 Р. Херстхаус, «Практическая мудрость: мирской счет», Proceedings of the Aristotelian Society , 106 (…)
  • 19 Аристотель, Никомахова этика , 1143a20.
  • 20 Д. Рассел, «Аристотель о развитии добродетели», в Развитие добродетели: перспективы психологии (…)

10 Идея морального восприятия дает еще одну важную причину для отказа от когнитивной / волевой дихотомии. С точки зрения Юма, мир состоит из «морально инертных фактов» 17, и моральные оценки берут начало в наших чувствах.Поскольку моральной реальности нет, само понятие морального восприятия можно считать категориальной ошибкой. В этике добродетели все по-другому, потому что можно показать, как жизненный опыт и развитие добродетелей влияют на наше восприятие мира. С одной стороны, нравственное воспитание и образование добродетельных агентов — это процесс, посредством которого они получают знания о многих релевантных ситуациях и, следовательно, интерпретационную структуру, которая будет формировать восприятие будущих подобных ситуаций.С другой стороны, интеллектуальная добродетель phronêsis , практическая мудрость, также выигрывает от опыта добродетельного агента, позволяя ему или ему определять морально значимые аспекты ситуации. Это связано с такими способностями, как sunesis («понимание» или «понимание») и gnômê («суждение» или «различение»), которые являются различительными способностями. Первый способствует прочтению соответствующих деталей ситуации, в которой он находится, с учетом точек зрения других агентов.По словам Розалинды Херстхаус, sunesis «включает суждение о том, что говорят другие люди, особенно о своих или чьих-либо действиях и / или чувствах» 18. Gnômê , в свою очередь, кратко определяется Аристотелем как « правильная дискриминация справедливого ».19 Он добавляет, что справедливый человек — это« человек прощения », но адекватное понимание gnômê должно также учитывать анализ достоинства справедливости в конце Книги V . Никомахова этика , где она представлена ​​как способность исправлять общие законы в исключительных случаях.Обобщения в этической области справедливы только в большинстве случаев, и по этой причине практическая мудрость требует особого внимания к исключительным или нетипичным случаям. По словам Дэниела Рассела, phronêsis и вышеупомянутые дискриминационные способности «извлекать из своего окружения релевантную информацию, которая может быть потеряна для других» .20 Использование выражения «релевантная информация» особенно важно в этом контексте, поскольку оно показывает запутанность когнитивных и оценочных факторов в моральном восприятии; информация — понятие познавательное, но актуальность зависит от оценочных суждений.

  • 21 Ср. Т. Чаппелл, «Моральное восприятие», Philosophy , 83, (2008), с. 421-437.

11 В таком понимании нет ничего загадочного в идее морального восприятия; Подобно восприятию в целом, моральное восприятие основано на распознавании образов, 21 с той разницей, что соответствующие модели не являются просто физическими, потому что их может усвоить только тот, кто имеет необходимое моральное образование и опыт.Поскольку доступ к реальности опосредован перцептивными и дискриминационными способностями, развитие которых связано с сочетанием когнитивных, эмоциональных и волевых факторов, моральные агенты действительно взаимодействуют с реальностью, нагруженной ценностями. С крахом когнитивной / волевой дихотомии дихотомия факт / ценность также распадается.

  • 22 К. Рив, «Аристотель о добродетелях мысли», Blackwell Companion к Nicomachea Аристотеля (…)
  • 23 М. Литтл, «Добродетель как знание: возражения философии разума», , 3, (1997), с. 71.

12 Далекие от пассивной оценки морально значимых аспектов реальности, моральное восприятие в случае добродетельных агентов внутренне мотивирует; это «восприятие, наполненное желанием» 22. Если они понимают, что определенная ситуация может быть унизительной для кого-то, они будут действовать, чтобы избежать унижения; если они понимают, что кому-то нужна помощь, это восприятие немедленно побуждает их помочь.Цитата Маргарет Литтл: «Существует способов видения или понимания мира, как многие выразились, которые невозможно реализовать без определенной аффективной реакции» 23.

  • 24 «Формирование этического характера (…) — это частный случай общего явления: посвящение в соавторство (…)
  • 25 Дж. Макдауэлл, Разум и мир , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1996 [1994], стр.88.

13 Защита морального восприятия МакДауэллом особенно актуальна в этом контексте не только из-за его проницательного анализа этого понятия, но и потому, что он интегрирует моральное восприятие в более широкие эпистемологические рамки. Фактически, Макдауэлл поддерживает «натурализм второй природы» или «аристотелевский натурализм», согласно которому наш доступ к реальности опосредован концептуальной сетью и пространством причин, в которые индивид вступает через развитие человеческого концептуальные возможности в процессе, который одновременно является естественным и культурным.Нравственное воспитание — одно из измерений этого посвящения в «пространство причин» .24 В отличие от «разочарованной природы» современной науки «натурализм второй природы» ведет к «частичному переочарованию природы», 25 в том смысле, что природа обнаруживает себя уже наполненной смыслом и ценностями.

  • 26 Дж. Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр.51.

14 Понятие морального восприятия естественно возникает в этой эпистемологической структуре. Добродетель как способность восприятия — это форма знания; «Свидетельства надежной чувствительности являются случаями знания» 26. Моральное восприятие характеризуется схватыванием морально значимых аспектов ситуации:

Именно благодаря тому, что он видит этот конкретный факт, а не тот, который является выдающимся фактом о ситуации, его побуждает действовать именно эта забота, а не та.Это восприятие значимости является формой, принятой здесь оценкой конкретных случаев27.

  • 28 Убеждения имеют направление соответствия от разума к миру, тогда как желания имеют направление от мира к разуму (см. (…)

15 С одной стороны, и в той мере, в какой добродетели тесно связаны с желаниями и склонностями к действию, добродетели имеют волевой характер; с другой стороны, взятые как восприятие морально значимых аспектов ситуации, они также имеют когнитивный характер.В этом смысле этику добродетели можно рассматривать как форму морального когнитивизма. Есть моральное знание, и когнитивные состояния, такие как восприятие, могут мотивировать наши действия. Развитие этой позиции может принимать две формы: постулировать существование sui generis психических состояний, которые одновременно являются когнитивными и волевыми (с двойным «направлением соответствия» 28), или, альтернативно, более скромно утверждать, что определенные убеждения или восприятия сопровождаются определенными реакциями или желаниями.

  • 29 М.Смит, , указ. cit ., стр. 36.
  • 30 М. Литтл, op. cit ., стр. 72.

16 Отказ от когнитивной / волевой дихотомии влечет за собой отказ от так называемой «теории мотивации Юма», мнения о том, что «мотивация имеет источник при наличии соответствующего желания и убеждения« средство-цель »». 29 Мы можем снова последовать примеру Джона МакДауэлла в его интерпретации практического силлогизма, чтобы прояснить этот момент.Он выступает против тенденции разложить такой силлогизм на два различных и разнородных компонента: волевое и некогнитивное состояние (присутствующее в основной посылке) и убеждение (присутствующее в второстепенной посылке), понимаемое как когнитивное состояние, лишенное мотивационной силы. . Понятие морального восприятия подрывает такое разложение. Обеспокоенность, которая мотивирует агента, не может рассматриваться как независимая от ее восприятия ситуации. Снова цитируя Маргарет Литтл, тот, кто считает добродетель формой знания, вполне может заявить, что «все мотивационные неудачи влекут за собой когнитивные неудачи по той простой причине, что, поскольку идеальное представление добродетельного человека о ситуации гарантирует надлежащую мотивацию, любой, кто не переехал, не может наслаждаться этой концепцией ».30 Однако это не совсем точка зрения Макдауэлла, потому что он рекомендует «менее экстремальную возможность», предложенную Аристотелем:

  • 31 Дж. Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр. 54.

, чтобы позволить тому, кто не действует добродетельно, в некотором роде воспринимать то, что сделал бы добродетельный человек, чтобы его неспособность поступать правильно, не была случайной; но настаивать на том, что его неудача происходит только потому, что его оценка того, что он воспринимает, затуманивается или расфокусирована из-за воздействия желания поступить иначе.Это сохраняет отождествление добродетели с чувствительностью.31

17 Здесь фундаментальным фактором является «избавление от чувствительности», которое может быть доступно как добродетельному, так и неблагочестивому человеку, но в последнем есть некоторый недостаток в подходе к ситуации. Используя метафорические термины («затуманенный», «несфокусированный»), Макдауэлл пытается найти трудный баланс между тезисом о том, что моральное знание побуждает нас действовать, и тезисом о том, что добродетельный и недобродетельный человек могут иметь одинаковый когнитивный доступ к ситуация.

18 Центральная роль морального восприятия в этом описании этики добродетели имеет важные последствия на уровне морального суждения. Идея морального восприятия кажется несовместимой с объяснением морального суждения как результата взвешивания различных причин, и это следствие явно принимается Макдауэллом:

Различие [между добродетельной и сдержанной личностью] становится понятным, если мы перестанем предполагать, что суждение добродетельного человека является результатом уравновешивания причин за или против.Взгляд на ситуацию, к которой он приходит, проявляя свою чувствительность, — это такой взгляд, в котором какой-то аспект ситуации рассматривается как составляющий причину для каких-либо действий; эта причина воспринимается не как перевешивающая или подавляющая любые причины для действий иным образом (…), а как их подавление32.

  • 33 Там же ., Стр. 66, п. 22.

19 МакДауэлл квалифицирует как «невероятное» представление о том, что добродетельные действия являются результатом рассуждений, но как мы можем согласовать это утверждение с аристотелевским акцентом на роли обдумывания в моральном суждении? Он пытается оставаться верным своему аристотелевскому вдохновению, интерпретируя «аристотелевское обсуждение размышлений как направленное на реконструкцию причин действий, не обязательно продуманных заранее».33 Кажется, однако, что нет реальной проблемы в признании важности как морального восприятия, так и обдумывания в моральном суждении. Аналогия с шахматами может прояснить этот момент. Мастера шахмат часто и успешно полагаются на интуицию, которую в области психологии знаний обычно определяют как распознавание образов. Но когда они сталкиваются с незнакомыми и сложными ситуациями, они больше не могут полагаться только на интуицию и вынуждены углубляться в сложные вычисления. Процессы мышления и принятия решений в шахматах требуют постоянного колебания между интуицией и расчетом.Вместе с МакДауэллом можно признать, что моральное суждение обычно является спонтанным в знакомых ситуациях, которые демонстрируют уже известный образец, но феноменология морального суждения показывает нам, что есть также и незнакомые ситуации, когда мы сталкиваемся с новыми проблемами и трудными случаями, которые необходимо решить. на который у нас нет уже сформированного ответа. В такой ситуации различные моральные правила могут вступить в конфликт, и моральное суждение должно взвесить причины за или против определенного образа действий. Макдауэлл обладает тем достоинством, что предлагает описание привычного морального суждения добродетельного агента, но при этом он пренебрегает второй рефлексивной формой морального суждения.

  • 34 J. Annas, Intelligent Virtue , Oxford, Oxford University Press, 2011, стр. 164.
  • 35 «Добродетель и разум» Макдауэлла — образцовая защита тезиса о некодифицируемости. Его цель i (…)
  • 36 Аристотель, Nichomachean Ethics , 1109a26-9. Дэниел Рассел иллюстрирует тонкую моральную оценку (…)

20 Добродетельная этика противопоставляется любому типу «процедуры принятия решения, подходящей для всех» 34 и часто сочетается с так называемым тезисом некодифицируемости: точка зрения, что моральные знания не могут быть кодифицированы в виде набора правил или принципов. .35 Основанные на правилах подходы к этике действительно сталкиваются с двумя фундаментальными проблемами. Во-первых, существует разрыв между общими принципами и непредсказуемым разнообразием ситуаций, требующих моральных решений; в результате часто очень трудно определить, как применить принцип к нетипичным, незнакомым ситуациям.Можно даже прийти к разным выводам, исходя из одного и того же принципа. Во-вторых, как показывает существование моральных дилемм, могут происходить столкновения между равноценными принципами, лишая тем самым агента руководства действиями. Проблема становится еще более сложной, если мы принимаем во внимание нюансный характер морального суждения в этике добродетели, когда недостаточно судить в общих чертах, является ли действие правильным; нужно также быть чутким к контекстуальным, иногда уникальным деталям ситуации, которые не могут быть предусмотрены общими правилами.Как сказал Аристотель, добродетельный человек знает, как чувствовать или действовать по отношению к «нужному человеку, в нужной степени, в нужное время, с правильной целью и правильным образом». И добавляет: «это не для всех, и это непросто»… 36

  • 37 Аристотель, Никомахова этика , 1164b30–1165a5.

21 Тезису о некодифицируемости можно дать слабую или сильную формулировку. Согласно слабой формулировке правил или принципов недостаточно для руководства человеческими действиями, согласно сильной формулировке они не имеют значения .Аристотель, главный защитник этики добродетели в истории философии, поддерживает первую, более умеренную версию, которую можно было бы назвать тезисом недостаточности. Возможны этические обобщения, но они обычно верны только по большей части и допускают исключения. Такие правила, как «мы должны по большей части вернуть пособия» или «мы должны выплатить ссуду кредитору» в целом верны, но необычные обстоятельства могут оправдать исключения; 37 в случае долгов Аристотель отмечает, что если подарок « чрезвычайно благородный или чрезвычайно необходимый », должник может иметь основания не платить причитающуюся ему сумму.Уже упомянутая сила справедливости ( epieikeia ), понимаемая как поправка к применению закона, является хорошей иллюстрацией этого момента. Поскольку законы слишком общие, чтобы учесть все возможные обстоятельства их применения, для отправления правосудия требуется способность выявлять упущения и исправлять их:

весь закон универсален, но о некоторых вещах невозможно сделать универсальное утверждение, которое было бы правильным.(…) Когда закон говорит универсально, тогда и возникает случай, который не охвачен универсальным заявлением, тогда правильно, когда законодатель подводит нас и допустил ошибку из-за чрезмерной простоты, исправить упущение. . (…) И это природа справедливого, исправление закона там, где оно несовершенно в силу своей универсальности.38

22 На самом деле существует важная аналогия между юридическим и моральным рассуждением; в обоих случаях применение правил нельзя рассматривать как механический акт или линейный дедуктивный вывод, а как действие, которое требует чувствительности к соответствующим аспектам дела или ситуации, которые не могут быть обработаны процедурами принятия решений.

23 Поскольку phronêsis или практическая мудрость не может быть сведена к знанию универсальных принципов, Аристотель подчеркивает, что для этого требуются два типа знания: знание универсального и знание конкретных фактов: «Практический разум не имеет отношения только к универсалиям — он должен также узнайте подробности; так как это практично, а практика [ praxis ] связана с частностями »39. Он даже предполагает, что в области действия знание частных может быть более важным.

  • 40 Там же ., 1107a10-14.
  • 41 Ср. Т. Чаппелл, «Добродетели и правила», в S. Hooft (ed.), The Handbook of Virtue Ethics , Durham, Ac (…)

24В любом случае было бы неверно интерпретировать Аристотеля как предложение полного отказа от универсальных правил. Например, прелюбодеяние, воровство и убийство по своей сути плохие и всегда неправильные 40, и в этом смысле осуждение таких действий равносильно универсальным правилам.Однако это не вызов тезису о некодифицируемости, поскольку такие абсолютные запреты имеют очень ограниченную практическую роль в качестве руководящих правил в повседневной жизни. С другой стороны, если мы примем, как это было предложено Тимоти Чаппеллом41, что очень трудно отделить моральные правила от моральных причин, потому что последние имеют определенную степень общности, тогда специалисты по этике добродетели могут признать существование более широкого типа правила, но в этом слабом смысле они не имеют той степени нормативной силы, которая обычно ассоциируется с правилами морального кодекса.

  • 42 Р. Херстхаус, Об этике добродетели , Оксфорд, Oxford University Press, 1999, стр. 28.

25 Критики этики добродетели часто жалуются, что этот тип нормативной этики не в состоянии дать руководство к действию. Чтобы оценить эту критику, давайте рассмотрим следующую «спецификацию» правильного действия, предложенную Розалиндой Херстхаус: «Действие является правильным, если и только если оно является характерным для добродетельного агента (т.е. действуя по своему характеру) действуют в обстоятельствах ».42 Эта формулировка кажется бессмысленной. Херстхаус утверждает, что апелляция консеквенциалистов к «лучшим последствиям» и ссылка деонтолога на «правильные моральные правила» одинаково расплывчаты и нуждаются в дальнейшем уточнении, но этот ответ представляет собой аргумент tu quoque , который не решает опасения, что добродетель этика может быть непоправимо расплывчатой ​​и не может служить руководством к действию. Херстхаус также утверждает, что мы можем дополнить предлагаемое описание правильного действия либо путем представления списка добродетелей, либо путем предоставления общего определения добродетели, но даже с этими оговорками предложение остается расплывчатым.

  • 43 Аристотель, Никомахова этика , 1113a32-33.
  • 44 Х. Баттали, Virtue , Кембридж, Polity Press, 2015, стр. 119.
  • 45 Ср. Н. Афанассулис, op. cit ., стр. 68-69.

26 В традиции этики добродетели принято подчеркивать роль добродетельного агента как проводника моральных суждений и решений.Аристотель, например, утверждал, что добродетельный человек «больше всего отличается от других тем, что видит истину в каждом классе вещей, будучи как бы нормой и мерой для них» 43. Однако такое обращение к добродетельным агентам проблематично. Фактически, они являются надежными руководителями, и можно даже сказать, что «добродетельные действия ведут к правильным действиям» 44, но относительно легко составить список соответствующих возражений против предлагаемого уравнения добродетельного действия и правильного действия45. Например, , как мы можем определить добродетельного агента? Как мы можем представить себе, что идеальный добродетельный агент поступил бы в данных обстоятельствах? Даже если допустить, что набор правильных действий совпадает с набором моральных действий добродетельных агентов, свойство «быть действием, совершенным добродетельным агентом» является неудовлетворительной характеристикой правильного действия, потому что оно не соответствует действительности. пролить свет на , почему действие является правильным.

  • 46 Аристотель утверждает, что только те, кто «воспитан в хороших привычках», могут извлечь пользу из (…)

27 Чтобы преодолеть эти трудности, следует дополнить рассмотрение действий добродетельных агентов анализом условий их надежности как этических моделей. Специалисты по этике добродетели часто используют слова «надежный», «надежный» и «надежный»; добродетели — это надежные склонности чувствовать и действовать, и, соответственно, добродетельные агенты надежны в своих суждениях и решениях.Понятие моральной надежности, на первый взгляд, неясно и загадочно, но его можно сделать правдоподобным как ключевое понятие этики добродетели. Аристотель уже дал нам важные указания относительно корней надежности добродетельных агентов. Он подчеркивал роль надлежащего воспитания, 46 опыта и примеров или моделей (как Перикл), но необходимо выйти за рамки Аристотеля, чтобы узаконить идею моральной надежности.

28 Фактически, опыт является фундаментальной предпосылкой для осуществления морального суждения, потому что, как мы видели, правил и принципов недостаточно.Опыт дает нам обширный репертуар конкретных ситуаций и примеров хороших и плохих решений, и на основе этого «знания конкретных фактов» добродетельный агент может обнаружить сходство между настоящей и прошлой ситуациями. Другими словами, опыт способствует распознаванию образов и применению рассуждений по аналогии, тем самым помогая улучшить нашу способность суждения и наше «восприятие значимых».

  • 47 H.-Г. Гадамер, Истина и метод , Нью-Йорк / Лондон, Continuum, 2003, стр. 354 и 356.

29 Гегелевский и гадамерский анализ негативности опыта помогает нам понять и обосновать этическую значимость опыта. Согласно описанию опыта Гегеля в «Феноменология духа », получить опыт — значит осознать неадекватность нашего представления об объектах; он включает в себя переворот сознания, в результате которого мы понимаем, что все не так, как мы думали.Ханс-Георг Гадамер в своем анализе герменевтического опыта также подчеркивает отрицательный характер опыта; «Изначально опыт — это всегда опыт отрицания: что-то не то, чем мы предполагали»; «Каждый опыт, достойный этого названия, противоречит ожиданиям» 47. Герменевтический опыт трансформирует свой предмет, исправляя предрассудки или неадекватность и ограничения предвзятого понимания мира, а также предлагая более глубокие знания о других людях и культурах. Излишне говорить, что исправление предрассудков и открытость к изменчивости другого значительно способствует развитию нашей способности к моральному суждению.

30 Примеры и модели также развивают, как мы видели, нашу способность к нравственному суждению. « параллельных жизней » Плутарха — интересный пример, потому что эта серия биографий также является вдохновленным Аристотелем упражнением в моральной философии. Автор Никомаховой этики подчеркивал важность знания конкретных фактов для нравственного воспитания, а биографии Плутарха имеют моральную функцию именно потому, что они предлагают множество частных случаев образцовых, добродетельных действий (а также неправильных, которые также поучительны). ).Но Плутарх — не единичный случай; его мотивация типична для гуманистического движения. В этом отношении очень поучительно следующее представление гуманистического образовательного идеала:

  • 48 К. Каллендорф, «Введение», в К. Каллендорфе (ред.), Гуманистические образовательные трактаты , Кембридж, (…)

Педагоги-гуманисты стремились создать особый тип личности: мужчин и женщин, которые были бы добродетельными , потому что они прочитали и отождествили себя с убедительными примерами классической добродетели; которые были бы осмотрительными , потому что они расширили свой человеческий опыт на далекое прошлое посредством изучения истории; и которые будут красноречивы, способны передать добродетель и благоразумие другим, потому что они изучили самых красноречивых писателей и ораторов прошлого.48

31 Здесь мы видим глубокую связь между этикой добродетели и гуманистической традицией. Этика добродетели — этическая теория, наиболее подходящая для гуманизма, а гуманизм предлагает образовательный идеал, который идеально дополняет этику добродетели. Можно с полным основанием утверждать, что этика добродетели и гуманистическое образование — две стороны одной медали.

32 В гуманистической традиции есть еще один элемент, который может пролить свет на аристотелевское утверждение о том, что правильное воспитание способствует надежности добродетельных агентов: отражение идеи Bildung в немецком неогуманистическом движении, разработанной такими же авторами. Гумбольдта, Гердера, Гете, Шиллера, Гегеля и, в последнее время, Гадамера. Bildung — это современный и либеральный образовательный идеал. С момента своего возникновения в 18-м веке он был представлен как свободный и автономный процесс внутренней трансформации, который характеризуется гармоничным развитием людей в их эмоциональном, интеллектуальном и моральном измерениях. Соответственно, это предполагает знание истории, искусства, литературы и философии. Также важным в идее Bildung является упор на формирующую важность опыта — как жизненного опыта, так и человеческого опыта, который передается через гуманистическое образование.

33 Концепция Гадамера Bildung заслуживает особого упоминания в этом контексте, потому что она развита в его opus magnum Truth and Method в сочетании с изложением практического разума, вдохновленным Аристотелем, и можно законно интерпретировать концепцию Гадамера. собственное мнение о практическом разуме, которое берет свое начало в сочетании гуманистической идеи Bildung и аристотелевской концепции phronêsis .Гадамерский анализ Bildung имеет место в эпистемологической структуре, которая подчеркивает роль предрассудков как неотвратимых, но частично контролируемых условий знания и понимания. В результате всепроникающего характера предрассудков понимание воспринимается не как реконструкция мыслей или психических состояний, а как «слияние горизонтов», процесс, в котором точки зрения интерпретатора и интерпретатора взаимодействуют друг с другом, порождая новый взгляд на конкретную тему.В этом контексте важно помнить, что подлинное понимание обычно трансформирует интерпретатора, бросая вызов его предрассудкам и расширяя ее взгляд на человеческую реальность. Gadamerian Bildung — это бесконечный процесс слияний горизонтов , умножения герменевтических переживаний и исправлений предрассудков . Результатом является улучшение нашей способности (морального) суждения; человек gebildete лучше понимает других людей, и, поскольку он накопил много опыта, он также обладает богатыми знаниями конкретных фактов, которые Аристотель считал ключевым требованием практической мудрости.Естественно, есть различия между идеей Bildung и греческой концепцией paideia . Bildung как нетелеологический процесс самоопределения, предполагающий открытость по отношению к другим культурам, является современной образовательной идеей, но это различие следует приветствовать как обогащение этики добродетели.

34 Кто-то может возразить, что даже если предыдущие соображения пролили свет на то, как мы можем развить нашу способность к моральному суждению, все же остается пробел в разъяснении понятия «надлежащее воспитание», поскольку оно также включает регулирование эмоций и желания, и простое обращение к воспитательной роли семьи и сообщества не является удовлетворительным.Здесь, опять же, можно выйти за рамки расплывчатых формулировок, обычных в традиции этики добродетели, исследуя диалог с психологией, особенно с психологией эмоций и психологией эмпатии. Это большая тема, которая не может быть раскрыта в данной статье, но из-за ее актуальности в данном контексте я кратко обрисую ее значение для этики добродетели.

  • 49 Майкл Слот — пример специалиста по этике добродетели, который уделял особое внимание этике (…)
  • 50 М. Хоффман, Сочувствие и нравственное развитие , Кембридж, Cambridge University Press, 2000, стр. 288-289

35 Сочувствие, понимаемое как способность воссоздавать или повторно переживать психические состояния других людей, может быть включено в семейство навыков, связанных с phronêsis ; что-то вроде сочувствия подразумевается в вышеупомянутом понятии сунезиса. 49 На самом деле, моральное восприятие явно ущербно, если субъект неправильно улавливает психические состояния акторов, вовлеченных в конкретную ситуацию.Важно подчеркнуть, что сочувствие — это не просто природное дарование, потому что его можно развивать разными способами. Например, Мартин Хоффман, который утверждает, что эмпатия играет фундаментальную роль в развитии морального сознания, представляет различные формы индукции эмпатии. Одна из важных форм состоит из процессов социализации, которые подвергают детей разнообразному набору эмоций, тем самым увеличивая объем их эмпатических способностей. Другой состоит в том, чтобы проявлять любовь к детям, потому что дети, живущие в эмоциональной среде, как правило, более внимательны к потребностям других.Пример взрослых, которые выражают сочувствие по отношению к нуждающимся людям, также является эффективным средством развития сочувствия в нравственном развитии детей50. не загадочный способ помогает прояснить идею моральной надежности в этике добродетели.

  • 51 Ср. К. Кристьянссон, Аристотель, Эмоции и образование , Хэмпшир, Ашгейт, 2007, стр.71‑74.
  • 52 Там же ., Стр. 73.
  • 53 Там же ., Стр. 1.

36 Регулирование эмоций, еще одна важная предпосылка морального суждения в соответствии с этикой добродетели, также является важной темой исследования, включающей психологию и философию. Кристьян Кристьянссон предлагает полезный обзор обширных психологических исследований «инструментов и методов» регуляции эмоций.51 Автор классифицирует их на три типа стратегий: поведенческие, конативные и когнитивные. Первый тип стратегий пытается регулировать эмоции путем изменения поведения. Например, можно контролировать определенные эмоции, избегая ситуаций, которые их вызывают, или смещая фокус своего внимания. На более глубоком уровне конативные стратегии помогают регулировать эмоции, вызывая изменения в желаниях и отношениях. Наконец, когнитивные стратегии «предполагают переосмысление или изменение познаний, лежащих в основе наших эмоций» 52.Такая классификация основывается на «когнитивном взгляде на эмоции как на потенциально пронизанные разумом и поддающиеся культивированию и обучению» 53, взгляд, имеющий аристотелевские корни и широко принятый в современной философии и психологии. Эмпирически мыслящий Аристотель, несомненно, оценил бы современные исследования образования и регулирования эмоций.

37 Как я попытался показать, одним из основных вкладов этики добродетели в нормативную этику в целом является анализ способности морального суждения, практической способности qua , а также возможностей ее развития и совершенствования.Даже сторонники основанного на правилах подхода к этике должны признать, что иногда моральные агенты борются с трудными случаями или явно неразрешимыми дилеммами, когда применение моральных принципов или правил неясно либо из-за трудностей с характеристикой ситуации, либо из-за отсутствия обязательных процедур принятия решений и правил ранжирования (правил, устанавливающих иерархию противоречащих друг другу правил или принципов). С помощью анализа добродетели как привычной склонности чувствовать и действовать правильно, морального восприятия и роли, которую играет опыт, примеры и модели в моральном суждении, этика добродетели показывает, как агент может достоверно судить о ситуации и действовать правильно. .

38 Поскольку этика добродетели не предусматривает моральных кодексов или алгоритмических процедур принятия решений, эта идея моральной надежности играет ключевую роль, требующую усилий по разъяснению, без чего весь проект этики добродетели рушится. Однако надежность добродетельного агента часто больше предполагают, чем объясняют, и по этой причине я попытался показать, что моральная надежность, далеко не безнадежно расплывчатое и неясное понятие, имеет ясные источники и основы и может быть развита в не загадочный способ.

39 Центральное место добродетели в моральной философии — это фундаментальный принцип этики добродетели, который не может быть принят сторонниками консеквенциалистского или деонтологического подходов к этике. Однако теорию добродетелей можно легко интегрировать в эти подходы; Консеквенциалист может быть чувствителен к тому факту, что добродетели — это черты характера, которые обычно производят хорошие эффекты или последствия, а философ-деонтолог может ценить добродетель в той мере, в какой она способствует самоконтролю и моральной силе, необходимой для выполнения долга.Учитывая, что этика добродетели предлагает важные идеи относительно природы нравственного воспитания и совершенствования нашей способности к моральному суждению, есть веские основания утверждать, что теория добродетелей не только совместима с другими типами нормативной этики, но и должна быть частью их.

Haut de Page

Библиография

Annas, J., Intelligent Virtue , Oxford, Oxford University Press, 2011.

Аристотель, Никомахова этика , в Полное собрание сочинений Аристотеля, Дж. Барнс (ред.), Т. 2, Princeton, Princeton University Press, 1984.

Аристотель, Евдемова этика , в Полное собрание сочинений Аристотеля , Дж. Барнс (ред.), Т. 2, Princeton, Princeton University Press, 1984.

Атанассулис, Н., Этика добродетели , Блумсбери, Лондон / Нью-Йорк, 2013.

Battaly, H., Virtue , Кембридж, Polity Press, 2015.

Чаппелл, Т., «Моральное восприятие», Philosophy , 83, (2008), стр. 421-437.

Чаппелл, Т., «Добродетели и правила», в Справочник по этике добродетели , С. Хоофт (редактор), Дарем, Проницательность, 2014, с. 76-87.

Даль, Н., «Аристотель о действии, практическом разуме и слабости воли», в The Blackwell Companion to Aristotle , G. Anagnostopoulos (ed.), Oxford, Blackwell, 2009, p. 498-511.

Гадамер, Х.-Г., Истина и метод , Нью-Йорк / Лондон, Continuum, 2003.

Хоффман, М., Сочувствие и нравственное развитие , Кембридж, Cambridge University Press, 2000.

Hursthouse, R., On Virtue Ethics , Oxford, Oxford University Press, 1999.

Херстхаус, Р., «Практическая мудрость: мирской отчет», Труды Аристотелевского общества , 106, (2006), стр. 285-309.

Каллендорф, К., «Введение», в Гуманистических образовательных трактатах , К. Каллендорф (ред.), Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета, 2002, с.vii-xvi.

Кристьянссон, К., Аристотель, эмоции и образование , Хэмпшир, Ашгейт, 2007.

Литтл, М., «Добродетель как знание: возражения философии разума», , 31, (1997), с. 59-79.

Макдауэлл, Дж., Разум и мир , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1996 [1994].

Макдауэлл, Дж., Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998.

Мосс, Дж., «Был ли Аристотель юмом», в Кембриджский компаньон по никомаховой этике Аристотеля , R.Полански, Кембридж, Издательство Кембриджского университета, 2014 г., стр. 221-241.

Рив, К., «Аристотель о добродетелях мысли», в The Blackwell Companion to Aristotle’s Nicomachean Ethics, R. Kraut, Oxford, Blackwell, 2006.

Рассел, Д., «Фронезис и добродетели», в Кембриджский компаньон по никомаховой этике Аристотеля , Р. Полански, Кембридж, Cambridge University Press, 2014, с. 203-220.

Рассел Д., «Аристотель о взращивании добродетелей», в Н.Сноу (ред.), Развитие добродетели: перспективы психологии, теологии и психологии , Оксфорд, Oxford University Press, 2015, стр. 17-48.

Шерман, Н., Ткань характера: теория добродетели Аристотеля , Oxford, Clarendon, 1989.

Смит, М., «Юмовская теория мотивации», Mind , 96, (1987), стр. 36-61.

Слот, М., Этика заботы и сочувствия , Лондон, Рутледж, 2007.

Стокер, М., «Шизофрения современных теорий морали», в Этика добродетели , Р.Крисп и М. Слот (ред.), Oxford, Oxford University Press, 1997 [1976], стр. 66-78.

Тиберий В., Моральная психология , Лондон / Нью-Йорк, Routledge, 2015.

Haut de Page

Банкноты

V. Tiberius, Moral Psychology , Лондон / Нью-Йорк, Routledge, p. 108.

М. Стокер, «Шизофрения современных теорий морали», в Этика добродетели , Р.Крисп и М. Слот (ред.), Oxford, Oxford University Press, 1997, стр. 66.

Например, в отрывке о различии между рациональной и иррациональной частями души Аристотель отвергает, как не имеющий отношения к его целям, вопрос о том, действительно ли они разделены или они «различны по определению, но по своей природе». неразделимы, как выпуклые и вогнутые по окружности круга »( Nicomachean Ethics , 1102a26-32). Переводы Аристотеля следуют за этой публикацией: Полное собрание сочинений Аристотеля: исправленный оксфордский перевод , отредактированный Джонатаном Барнсом, Принстон, Princeton University Press.1984.

См., Например, Аристотель, Никомахова этика , 1144a7-9: «превосходство [ aretê ] делает цель правильной, а практическая мудрость [ phronêsis ] ведет к ней».

Вместе с Джоном МакДауэллом мы можем провести различие между двумя разными версиями обсуждения, которые признают специфическую (а не просто инструментальную) роль практического мышления: один, который рассматривает практическое мышление как «формирующую часть общего содержания концепции цели. », И другой, который понимает это как« распознавание того, что уже сложившаяся концепция конца требует от человека, находящегося в данном затруднительном положении »(J.Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр. 32). Макдауэлл поддерживает последнее мнение.

Аристотель, Никомахова этика , 1102b25-1103a5.

Р. Херстхаус, Об этике добродетели , Оксфорд, Oxford University Press, 1999, стр. 110.

Следующий отрывок из Eudemian Ethics ясно показывает это фундаментальное различие между Аристотелем и Юмом: «Так и у других животных действие по принуждению простое (так же, как и у неодушевленных), поскольку у них нет желания [ orexis ] и разум [ logos ] противостоят друг другу, но живут желанием; но у человека есть и то, и другое »(Аристотель, Eudemian Ethics , 1224a25-30; ср.Hursthouse, op. cit ., стр. 102-103).

Ср. Аристотель, Никомахова этика , 1113a11 и 1111b14-15.

I торг ., 1106b36-1107a2.

Ср. там же ., 1144b20-31.

Ср. там же ., 1144b1-14.

Дж. Мосс, «Был ли Аристотель юмом», в Кембриджский компаньон по никомаховой этике Аристотеля , R.Полански (ред.), Кембридж, издательство Кембриджского университета, 2014 г., стр. 238. В этом контексте Мосс поддерживает интерпретацию аристотелевских рассуждений, предложенную Дэниелом Расселом, который, в частности, утверждает, что «обсуждение того,« что способствует достижению цели », включает в себя размышления не только о средствах достижения цели, но и о очень , спецификация этой цели в более конкретных терминах »(Д. Рассел,« Фронезис и добродетели », в Кембриджский компаньон по никомаховой этике Аристотеля , R.Полански, Кембридж, Издательство Кембриджского университета, 2014 г., стр. 205.

Дж. Мосс, op. cit ., стр. 234.

По словам Дэниела Рассела: «Для Аристотеля обучение добродетели — это одновременно смесь рационального и нерационального обучения: и на самом деле, это одновременное сочетание, кажется, и есть то, что мы на самом деле наблюдаем» («Аристотель о взращивании добродетели», в Развитие добродетели: перспективы психологии, теологии и психологии , Н.Сноу (ред.), Оксфорд, Oxford University Press, 2015, стр. 26. Для хорошо аргументированной интерпретации аристотелевского привыкания как рефлексивного и критического процесса см. N. Sherman, The Fabric of Character: Aristotle’s Theory of Virtue , Oxford, Clarendon, 1989, ch. 5.

Н. Даль, «Аристотель о действии, практическом разуме и слабости воли», Blackwell Companion to Aristotle , в G. Anagnostopoulos (ed.), Oxford, Blackwell, 2009, p. 498.

Н.Атанассулис, Virtue Ethics , Лондон / Нью-Йорк, Bloomsbury, 2013, стр. 74.

Р. Херстхаус, «Практическая мудрость: мирское повествование», Труды Аристотелевского общества , 106, (2006), с. 293. Она также утверждает, что перцептивная модель практической мудрости ведет к «пренебрежению другими» ( там же, , стр. 287), но сторонники этой модели (такие как Виггинс или МакДауэлл) могут и должны включать перспективы других агентов в понятии морального восприятия.

Аристотель, Никомахова этика , 1143a20.

Д. Рассел, «Аристотель о развитии добродетели», в Развитие добродетели: перспективы психологии, теологии и психологии , Н. Сноу (ред.) Оксфорд, Oxford University Press, 2015, с. 25.

Ср. Т. Чаппелл, «Моральное восприятие», Philosophy , 83, (2008), с. 421-437.

К. Рив, «Аристотель о добродетелях мысли», Спутник Блэквелла к «Никомаховой этике » Аристотеля, в R.Краут, Оксфорд, Блэквелл, 2006, стр. 209.

М. Литтл, «Добродетель как знание: возражения философии разума», , 3, (1997), с. 71.

«Формирование этического характера (…) является частным случаем общего явления: инициация концептуальных способностей, которые включают в себя отзывчивость на другие рациональные требования помимо требований этики» (Дж. МакДауэлл, Mind and World , Кембридж, Массачусетс, США, Издательство Гарвардского университета, 1996 [1994], стр.84). В том же ключе Джон Макдауэлл также утверждает, что темой Книги II Никомаховой этики является «посвящение в концептуальное пространство» (Дж. Макдауэлл, Mind, Value and Reality , Cambridge, MA, Harvard University Press , стр.39).

Дж. Макдауэлл, Разум и мир , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1996 [1994], стр. 88.

Дж. Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр.51.

Там же ., Стр. 68.

Убеждения имеют направление соответствия от разума к миру, тогда как желания имеют направление от мира к разуму (см., Например, М. Смит, «Юмовская теория мотивации», Mind , 96, (1987) , стр. 36-61.

М. Смит, указ. cit ., стр. 36.

М. Литтл, op. cit ., стр. 72.

Дж. Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр.54.

И торг ., П. 55-56.

Там же ., Стр. 66, п. 22.

J. Annas, Intelligent Virtue , Oxford, Oxford University Press, 2011, стр. 164.

«Добродетель и разум» Макдауэлла — образцовая защита тезиса о некодифицируемости. Его целью является идея о том, что «взгляды добродетельного человека на то, как в целом следует вести себя, могут быть кодифицированы в принципах, которые могут служить основными предпосылками [практических] силлогизмов» (Дж.Макдауэлл, Разум, ценности и реальность , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 1998, стр. 57).

Аристотель, Никомахова этика , 1109a26-9. Дэниел Рассел иллюстрирует тонкие моральные оценки, типичные для этики добродетели, на примере щедрости: «Иногда помощь означает давать немного, иногда — много; иногда это означает давать деньги, иногда это означает уделять время или просто сочувствовать; иногда это означает совет, иногда — заботу о своем деле; и что из этого может означать в данном случае, будет зависеть от таких разных вещей, как мои отношения с моим другом, что я на самом деле могу предложить, почему и как часто у моего друга возникают проблемы такого рода и так далее »(« Аристотель о взращивании добродетелей », в Н.Сноу (ред.), Развитие добродетели: перспективы психологии, теологии и психологии , Оксфорд, Oxford UP, 2015, стр. 37-38).

Аристотель, Никомахова этика , 1164b30–1165a5.

Там же ., 1137b13-27.

Там же ., 1141b14-16.

Там же ., 1107a10-14.

Ср. Т. Чаппелл, «Добродетели и правила», у С.Хоофт (ред.), Справочник по этике добродетели , Дарем, Проницательность, 2014, стр. 76‑87.

Р. Херстхаус, Об этике добродетели , Оксфорд, Oxford University Press, 1999, стр. 28.

Аристотель, Никомахова этика , 1113a32-33.

Х. Баттали, Virtue , Кембридж, Polity Press, 2015, стр. 119.

Ср. Н. Афанассулис, op. cit ., стр. 68-69.

Аристотель утверждает, что только те, кто «воспитан в хороших привычках», могут извлечь пользу из учений Никомаховой этики (1095b5).

H.-G. Гадамер, Истина и метод , Нью-Йорк / Лондон, Continuum, 2003, стр. 354 и 356.

К. Каллендорф, «Введение», в К. Каллендорфе (ред.), Гуманистические образовательные трактаты , Кембридж, Массачусетс, издательство Гарвардского университета, 2002, с.vii ‑ viii.

Майкл Слот — пример специалиста по этике добродетели, который уделял особое внимание этике заботы и сочувствия (см. М. Слот, Этика заботы и сочувствия , Лондон, Routledge, 2007).

М. Хоффман, Сочувствие и нравственное развитие , Кембридж, Cambridge University Press, 2000, стр. 288-289.

Ср. К. Кристьянссон, Аристотель, Эмоции и образование , Хэмпшир, Ашгейт, 2007, стр.71‑74.

Там же ., Стр. 73.

Там же ., Стр. 1.

Haut de page

Project MUSE — Кантианская моральная мотивация и чувство уважения

Кантианская моральная мотивация и чувство уважения РИЧАРД МАККАРТИ УВАЖЕНИЕ ЗАКОНОМ — уникальное моральное чувство, которое, согласно Канту, может быть познано априори ». Он также считал, что мы обязаны развивать свою способность к нравственным чувствам ». Эти утверждения озадачивают даже сторонников Канта.Как можно знать чувство априори? В чем может быть смысл морального обязательства развивать способность к такому чувству, особенно в кантианской этике, которая, кажется, отрицает какое-либо моральное значение чувств? Обычная линия интерпретации предполагает, что загадочные утверждения Канта о моральных чувствах просто отражают давнюю привязанность к сентиментализму британских моралистов, которым он отдавал предпочтение в своих докритических моральных размышлениях. Хотя он в конечном итоге отверг сентименталистские этические теории из-за их чрезмерного упора на приятные чувства, Кант, похоже, однажды одобрил по крайней мере базовые рамки теории морального чувства Фрэнсиса Хатчесона.Комментаторы также приписывают загадочные замечания Канта о моральном чувстве исторически широко распространенной аристотелевской психологии действия, которую он, возможно, некритически унаследовал от Юма. Даже в своих более зрелых этических трудах мы обнаруживаем, что Кант время от времени делает замечания о чувствах, которые, кажется, отражают эмпирическую мотивационную психологию Юма: взгляд, который прослеживает причинный поток каждого действия вплоть до его необходимой исходной пружины в некотором чувстве удовольствия или боли. Утверждения Канта о моральном отношении к этим подозрительным историческим влияниям многие комментаторы сочли оправданными, отвергая их, особенно см. Critique of Practical Reason, пер.L. W. Beck (Индианаполис, 1956), 76 / Ak V 73; впоследствии сокращенно 2C. См. «Метафизические принципы добродетели», пер. Дж. Эллингтон (Индианаполис, 1964), 58 / Ak VI 399; впоследствии сокращенно MPV. sCf. Кейт Уорд, Развитие взглядов Канта на этику (Оксфорд, 1972), 26f. 4Cf. Юм, Трактат о человеческой природе, изд. П. И. Ниддич (Oxford, a978), 574. Комментаторы часто ссылаются на Аристотеля как на источник этой точки зрения, особенно на его комментарий, что «сам интеллект ничего не движет …» (Nicomachean Ethics 1t39a36).[421] 422 ЖУРНАЛ ИСТОРИИ ФИЛОСОФИИ 31: 3 ИЮЛЯ 1993 г., когда они кажутся противоречащими рационалистической психологии действия, в которой, по-видимому, нуждается его собственная этическая теория. Некоторые полагают, что он не сделал бы таких замечаний, если бы заметил только их значение для моральной мотивации. Другие, которых устраивает дуалистическая картина кантианской моральной активности, поняли, что замечания Канта о моральном чувстве имеют отношение к чисто феноменальной стороне морального действия. Однако первое объяснение предполагает, что в течение многих лет Кант довольно случайно упускал из виду грубые несоответствия в своей теории моральной мотивации.И дуалистическая предпосылка последней интерпретации сталкивается с еще более серьезными проблемами в ее последствиях для свободы и моральной ответственности. моральная мотивация. Таким образом, я предлагаю альтернативу взглядам многих недавних комментаторов и критиков, которые едины в отрицании того, что чувства вообще могут играть какую-либо роль в кантианской моральной мотивации.Прояснив центральный спор об интерпретации и процитировав некоторые из наиболее релевантных текстов, я перехожу к объяснению необходимой роли морального чувства в кантианской моральной мотивации. Затем я перехожу к вопросу о свободе, показывая, что роль морального чувства в кантианской моральной мотивации не исключает, как многие предполагали, свободу выбора или ответственность за моральный провал. В заключение я приведу несколько кратких комментариев о чувствах в философии Канта, обращаясь к некоторым оставшимся загадкам уникального морального чувства уважения.1. Спор об интерпретации. Обосновывая свой фундаментальный моральный принцип, категорический императив, Кант полагал, что действия морально достойны только тогда, когда они мотивированы уважением только к моральному закону. Но если моральный закон адекватно представлен только категорическим императивом, то он должен быть обязательным для моральных агентов независимо от их случайных или эмпирических мотивационных ресурсов. Соответственно, мы должны предположить, что уважение к моральному закону способно мотивировать подчинение закону независимо от типичных, «патологических» мотивационных ресурсов человеческой деятельности.Многие комментаторы и критики также полагали, что это означает уважение к моральному закону …

Природа моральной мотивации


ПРИРОДА МОТИВАЦИИ

Вопрос, который меня долго недоумевает, связан с моральной мотивацией. От куда это? Является ли моральная мотивация уникальной для человеческого животного или существуют другие? Здесь ясно, что моральная мотивация — это часть того, чем мы обладаем генетически, и что мы разделяем это с млекопитающими в целом и птицами.В случае с людьми наше моральное поведение более сложное, вероятно, потому, что у нас больше мозга. У нас больше нейронов, чем, скажем, у шимпанзе, мыши или крысы, но у нас все те же структуры. Здесь нет никакой особой структуры морали.

Частично то, что мы хотим знать, связано с природой проводки, которая поддерживает моральную мотивацию. Мы знаем об этом немного, а именно, что он включает важные нейрохимические вещества, такие как окситоцин и вазопрессин. Это также касается гормонов удовольствия, эндоканнабиноидов и эндогенных опиоидов.Это важная часть истории. Детали по большому счету отсутствуют. И, конечно, я хотел бы узнать гораздо больше о деталях.

Моральная платформа дает основной импульс социальности и, следовательно, нравственности. Но эта моральная платформа должна быть сформирована и направлена ​​на очень специфические типы поведения. И для этого мы знаем, что система вознаграждения чрезвычайно важна. Также важно знать нормы и практики. Мы не очень хорошо понимаем, как именно они работают вместе, поэтому вы знаете, что в этом состоянии вы должны лгать, но не в этом состоянии.Принятие решений млекопитающим, особенно человеческим млекопитающим, когда они становятся достаточно зрелыми, чтобы иметь представление о своем социальном и физическом мире, изучается в нейробиологии. Мы так многого еще не понимаем.

Что такое нейрофилософия? Это хороший вопрос, и мне его довольно часто задают. Очень быстрый ответ заключается в том, что пространство между нейробиологией и этими большими традиционными философскими вопросами о природе сознания, о том, как мы учимся и запоминаем, о том, как восприятие определяет наше поведение, о том, как мы можем думать, чтобы изменить нормы в социальной группе. мы живем в.

В 1970-х годах в нейробиологии произошло несколько удивительных вещей, которые заставили меня задуматься о том, что то, что делали философы, было пустой тратой времени. Одна из вещей, которые произошли, пришла из Калифорнийского технологического института, и это были данные разделения мозга. Данные о расщеплении мозга были важны, потому что, с философской точки зрения, было много споров и нахмуренных взглядов по поводу единства сознания. Согласно аргументам, единство — неотъемлемая черта сознания.

В Калифорнии было несколько пациентов с неизлечимой эпилепсией, то есть их эпилептические припадки нельзя было контролировать с помощью лекарств.Следовательно, у них было от 30 до 40-50 приступов в день. Для этих пациентов жизнь была непригодной для жизни. Было предложено разделить полушария в надежде уменьшить распространение приступа от одного полушария к другому. Это было сделано с несколькими пациентами. Казалось, они хорошо поправились. Они казались вполне нормальными. Затем Роджер Сперри из Калифорнийского технологического института начал их очень тщательно проверять. То, что он заметил, было ошеломляющим: одно полушарие могло знать то, чего не было в другом, могло хотеть чего-то другого, могло осознавать то, чего не было другим.В то время для меня это было необычно, потому что это означало, что не только , а не было необходимой истиной о том, что сознание объединено, но и оказалось, что если вы разделите мозг, вы разделите разум. Я подумал, что это потрясающая вещь.

А потом случилось то, что мне посчастливилось побывать в Виннипеге, Манитоба. Я хотел понять как можно больше из того, что было известно о природе мозга, но столкнулся с проблемой. Мозг представляет собой трехмерную структуру, и я смотрел на двумерные изображения.Я нашел гиппокамп на одной странице, но, хоть убей, не мог увидеть, где, черт возьми, он находится на другой странице. Однажды осенним днем ​​я пошел в медицинскую школу, зашел на отделение анатомии и сказал им, что мне нужно понять анатомию мозга. Меня приветствовала медицинская школа. Они поприветствовали меня, позволив мне пройти любой из курсов, которые посещают студенты-медики. Они также дали мне для препарирования целый человеческий мозг. Клиницисты даже попросили меня прийти на большие обходы, чтобы я мог увидеть пациентов, у которых в результате инсульта был замечательный и поразительный дефицит.

Это полностью изменило мои представления обо всем. Внезапно споры об этом маленьком различии и этом маленьком различии в философии больше не помогали. Я хотел знать, что это была за штука, как она работала, как она делает меня тем, что я есть, как поддерживает сознание и что происходит, когда я сплю. Я был поглощен осознанием того, что прогрессировать с помощью науки — это действительно весело.

Большая удача оказаться в Виннипеге, прежде всего, была связана с гостеприимством медицинской школы.Вторая причина была связана с тем, что отдел философии действительно не заботился о том, что я делаю. На меня не требовали публикации. Им было все равно, публиковал ли я что-нибудь. Их заботило то, что я учил и учил хорошо. Если я тщательно организовался, у меня было много времени, чтобы заняться нейробиологией. В конце концов я присоединился к лаборатории, которая занималась контролем моторики. В то время я предпочел бы быть в лаборатории восприятия, но там не было хорошей лаборатории восприятия.

Итак, мы сделали моторный контроль, и это изменило мои представления о познании и восприятии.Однажды навестил Родольфо Ллинас, великий нейробиолог. Я пожаловался ему, что хочу работать в лаборатории восприятия, и он сказал: «Вы ошибаетесь. Вы абсолютно неправы. Мы не поймем познание или природу представления в системах восприятия, если не поймем, как оно взаимодействует с управление двигателем.» Это изменило мои представления о восприятии и эволюции мозга.

Идеи Родольфо Ллинаса оказали огромное влияние на то, как я думал о вещах. Хотя время в Виннипеге было удивительным, и наблюдение за пациентами и тем, что они могут и не могут делать, было действительно проницательным, у нас не было ничего похожего на сканирование мозга.У нас были рентгеновские снимки и патологоанатомическое вскрытие мозга, но когда в Интернете появились первые ПЭТ-снимки, сделанные из Швеции, я, помнится, подумал, что это были вещи, на которые надеялись. Этот метод позволил бы нам увидеть, где было поражение, чтобы мы могли установить сильную корреляцию между поражением и поведением.

ПЭТ-сканирование в конечном итоге привело к созданию магнитно-резонансной томографии, и мы нашли способ использовать ее для изучения активности мозга. Сейчас, конечно, вполне нормально, когда людей помещают в сканер и показывают картинку, чтобы мы могли видеть, какие части их мозга загораются.Изменения за эти пятьдесят лет, которые стали возможны благодаря сканированию, были совершенно колоссальными. Но это была только часть. В онлайне появились и многие другие техники, техники на всех уровнях, от клеток до систем и всего мозга. Неврология внезапно превратилась в огромную волну, которую мы все пытались поймать. Есть еще методы, которые нам отчаянно нужны, и которые придут, чтобы позволить нам обратиться к природе того, что значит быть сознательным, и определить, как мозг поддерживает сознание, используя эти методы, но нам придется подождать.

Майк Газзанига, который в то время работал в лаборатории Сперри, понял, насколько важны эти исследования с разделенным мозгом. Тогда он был в Дартмуте, где была другая группа пациентов, и с пациентами с расщепленным мозгом была проделана гораздо более продвинутая и более развитая работа. Майк оказал на меня огромное влияние, потому что он был заинтересован не только в сборе интересных данных; он видел большие вопросы. Он знал, что это будет иметь прямое отношение к природе нашего понимания самого разума.

Другое удивительное открытие 70-х годов, над которым мы все еще работаем, было связано с хирургическим объектом, H.М. Х. М. имел трудноизлечимую эпилепсию, и было предложено удалить структуры гиппокампа с обеих сторон, что и было сделано. Казалось, что его эпилепсия излечена, но тогда он не мог узнать ничего нового. У него был тридцать секундный диапазон памяти. Если его прервали или отвлекли, вам придется объяснять ему это снова и снова. Каждый день, когда приходил доктор, его приходилось снова ему знакомить. Это говорит нам о том, что в структурах гиппокампа и памяти о событиях, эпизодах и фактах есть что-то особенное.Было неожиданно то, что он был отделен от других структур, связанных с учебными навыками и распорядком. H.M. был в состоянии выучить какой-то навык, но не мог вспомнить, чтобы научился этому.

Это, как и данные расщепленного мозга, привело в движение огромное исследовательское предприятие, посвященное природе обучения и памяти. Один из первых мы спрашивали, сколько существует систем обучения. Сколько существует различных механизмов обучения чему-либо? Как вообще возможно вспомнить? Обратите внимание, что мы до сих пор не ответили на этот вопрос.Когда я спрашиваю вас, помните ли вы свой первый поцелуй, я держу пари, что вы это сделаете в течение ста миллисекунд. Как такое возможно? Мы не знаем.

Когда Дэвид Чалмерс говорит о «сложной проблеме», я думаю, что есть много сложных проблем, связанных с мозгом. Исследование, которое стало результатом этого первоначального открытия, хотя оно и было трагичным, о том, что гиппокамп в некотором роде важен для изучения новых вещей, глубоко изменило нейробиологию. Иногда, когда люди спрашивают меня, думаю ли я, что существует душа, которая пережила бы нашу телесную смерть, я говорю: «Послушайте, вам нужен гиппокамп, чтобы узнать что-то новое.Когда умирает ваш мозг, умирает и гиппокамп. Сделано. Итак, что ваша душа будет использовать для информации? Как он собирается чему-нибудь научиться? »

Эта работа о Х. было также связано с чем-то еще очень глубоким. Был пациент Дамасио, похожий на Х. кроме худшего. Этого пациента звали Босуэлл. Босуэлл не только не мог узнать ничего нового, но и потерял практически всю автобиографическую память. Босуэлл знал, что родился в Айове, но на этом все. Поэтому, когда я спросил его, был ли он когда-нибудь женат, он сказал: «Трудно сказать.«Но обратите внимание, как он реагирует, верно? Он любезен, старается, и он знает в определенном смысле, что он не знает. Это человек без автобиографической памяти, но все же способен использовать свои социальные навыки. За первые три минуты встречи с ним я не знал, что что-то не так.

Для меня как философа это был невероятный результат, и я скажу вам, почему. В 18 веке у Джона Локка была идея, которая была неплохой, что наше самоощущение, сама наша самость зависит от автобиографической памяти.Без автобиографической памяти у нас не было бы себя. Большинство философов считали, что а) Локк был прав и б) автобиографическая память была необходимым условием для самоощущения. Но мой аргумент заключался в том, что Босуэлл явно имеет чувство самого себя. Когда он представлен мне, он пожимает мне руку, он спрашивает меня, откуда я и как мне нравится погода. У него есть чувство собственного достоинства, хотя и ослабленное. Он не знает, что был женат, не может узнать себя или своих детей на фотографиях, но ему не недостает чувства собственного достоинства.В основном философы меня игнорировали. Они не хотели иметь с этим ничего общего.

Я начинал как философ. Когда я был студентом, мы изучали Аристотеля, Юма и Декарта. Эти парни пытались понять явления; они не просто играли. Но к тому времени, когда я поступил в аспирантуру, стало совершенно ясно, что люди, которые занимались тем, что они называли философией разума, больше не интересовались феноменами; их интересовали слова. Что на самом деле означают определенные слова? Что на самом деле означает слово «знание»? Юма это не интересовало настолько, насколько мы вообще что-то знаем?

К тому времени, когда я окончил аспирантуру, я начал скучать, потому что подумал, что хорошо говорить о том, что на самом деле означают слова, но в конечном итоге вы хотите знать о самом явлении.Я был плохим аспирантом, потому что не хотел играть в эту игру. К тому времени, когда я стал доцентом в Виннипеге, Манитоба, я был готов избавиться от следов.

Чем философия отличается от науки? Впервые я почувствовал, что у меня есть понимание этого вопроса, когда я был аспирантом в Питтсбурге и читал Уилларда ван Ормана Куайна. Куайн сказал, что философия и наука непрерывны, что философы могут задавать вопросы, по которым мы еще не можем получить данные, но когда мы сможем получить данные, эти вопросы будут считаться научными.Могут быть некоторые области философии, например эстетика, которые не связаны с наукой. Философия разума, то, как мы работаем, что значит иметь сознание, что значит думать, как интегрируются восприятие, мышление и моторный контроль — это вопросы, на которые вы не можете ответить, сидя в кресле и придумывая мысленные эксперименты.

То, что произошло в начале 80-х, было одним из этих грандиозных событий. Меня попросили выступить с докладом в Johns Hopkins. Я читал в Nature , что в Johns Hopkins был один специалист по вычислительной нейробиологии по имени Терри Сейновски, и я подумал, что мне нужно встретиться с этим парнем и выяснить, что он знает.Итак, я пошел и встретил Терри.

Кроме того, там был Фрэнсис Крик, и он тоже выступал с речью. После того, как я выступил с речью о том, что нужно понимать мозг, чтобы понять разум, он был явно озадачен. Он сказал: «Я годами ждал, что философы скажут это!» Его так воодушевила идея, что философ собирается ответить на вопросы о нашей природе. Мы с Фрэнсисом часами разговаривали. После этого он все устроил так, что мы с Полом переехали в Сан-Диего.Это было чудесно. Сан-Диего был для меня Меккой нейробиологии. Был Тед Баллок, который занимался сравнительной нейроанатомией и нейрофизиологией, всего лишь один из великих архиепископов науки. Был Эл Селверстон, который создал первую модель поведения, в которой мы знали схему проводки. Был Ларри Сквайр, который работал над декларативной памятью в H.M. Я был на небесах.

Одна из первых вещей, которую сделал Фрэнсис, устроила меня адъюнкт-профессором в Институте Солка, и это было здорово.Однажды мы пообедали, и он сказал мне, что нам нужно пригласить сюда Сейновски, потому что он был из тех людей, которые будут лидировать в получении реального теоретического понимания природы нервной системы. Итак, мы начали работать над этим, и вот, Терри получил предложение от Солка, от которого он не мог отказаться.

Лаборатория Терри пила чай каждый день примерно в 3:30. Фрэнсис всегда приходил на чай, его постдоки приходили на чай, и это был самый живой, возмутительный, беспрепятственный философский семинар, на котором я когда-либо был.Какой-нибудь аспирант спросит: «Какое, черт возьми, объяснение?» и мы пошли. Фрэнсис, конечно же, участвовал в этих вещах, потому что ему нравились такие неприятности. То первое десятилетие или около того, проведенное в Salk, было для меня чудесным.

Фрэнсис не просто знал историю микробиологии, он знал, как поместить ее в контекст гораздо более широкого взгляда на историю науки. Было замечательно поговорить с ним об истории молекулярной биологии и о том, на что это было похоже, прежде чем они узнали, что существует два вида РНК — информационная РНК и транспортная РНК.Было время, когда они просто знали, что существует РНК, и эти ребята получили странные результаты, и Фрэнсис сказал: «Итак, мы решили поступить разумно и решить эту проблему». И они это сделали. Я думаю, что это Сидней Бреннер сказал: «Подождите, может быть, есть два вида РНК. Назовем это мессенджером и переносом». Внезапно эта гипотеза означала, что вы можете объяснить все различия. Какая классная вещь.

Я познакомился с Джимом Ватсоном частично через Фрэнсиса, потому что Джим время от времени приезжал в Калифорнию.Однажды Джим попросил меня выступить с докладом в Колд-Спринг-Харбор, что я и сделал. Я знал его не так хорошо, как Фрэнсиса, но он интересовался многими подробными вопросами молекулярной биологии. Фрэнсис сместился, как он любил говорить: «Я больше не хожу на лекции по молекулярной биологии, потому что не могу за ними следить». Он имел в виду, что был достигнут огромный прогресс, и он не мог уследить за ним, потому что тратил свое время на изучение мозга. И это было то, что было общего у нас с Терри.

Когда я был в Манитобе, я знал, что у меня есть книга о связи между нейробиологией и философией. Я знал, что это не может быть просто короткая книга, и что я должен быть в состоянии объяснить по крайней мере достаточно истории философии и достаточно истории нейробиологии, чтобы понять, почему сейчас благоприятное время для того, чтобы они собрались вместе. Когда мы переехали в Сан-Диего, он был еще не закончен, и я скажу, что Фрэнсис мне очень помог.

В конце концов, в 1986 году книга вышла, и он оказал ей огромную поддержку.Книга получила очень плохую рецензию от (нейробиолога) Гюнтера Стента, который работал над пиявкой. Это было в Nature . Я был убит горем. Я был недостаточно зрелым, чтобы понять, что это не имеет значения. Я спросил Фрэнсиса, считает ли он, что мне следует отвечать, и он сказал: «Абсолютно нет. Ничего не говори». Конечно, он был прав в том, что это не имело значения. Было очень полезно получить от него совет. Он был очень практичным человеком. Он часто не кажется таким, потому что у него были эти очень богатые, проницательные дальновидные идеи, но он был очень практичным человеком.

Трудно оценить влияние моей идеи о том, что должна быть нейрофилософия. Когда вышла книга, многие студенты, изучающие философию и считавшие, что философия поможет им понять природу разума, изменились и занялись нейробиологией. Я никогда не выступал где-либо в мире, где у меня не было бы преподавателей и докторов наук, а другие говорили бы мне, что бросили философию, потому что читают нейрофилософию. Отчасти то, что произошло тогда, было, и я думаю, что это, вероятно, произошло бы в любом случае, люди могли видеть, что нейробиология была там, где происходило действие.Дело не в том, чтобы анализировать слова и прояснять вещи. Аспиранты и докторанты по физике, биологии, математике ходили толпами.

Частично влияние нейрофилософского подхода заключалось в том, что они могли видеть, если не подробно, то хотя бы в общих чертах, связи между мозгом и разумом. Мышление — это всего лишь функция мозга, и когда-нибудь мы поймем, что это такое на самом деле. Чего у меня не было (среди философов), кроме, может быть, одного или двух человек в философии, были люди, говорящие: «О, Боже мой, нейрофилософия — это путь, которым нужно идти.«Один человек попытался создать журнал под названием Neurophilosophy в Массачусетском технологическом институте, и MIT Press очень увлеклась этой идеей, но какой-то авторитетный, выдающийся философ заметил, что это будет слишком связано с Пэт Черчленд. Они не смогли этого сделать. Философы были очень подлы во многих из этих вещей. Один выдающийся философ сказал мне, что я не имею права на слово нейрофилософия. В любом случае, чье это было слово? Это ничье слово.

Джон Бикл был одним из аспирантов из Северной Каролины, который понял это и сейчас работает с Альсино Сильвер, нейробиологом.Были и другие. Мы видим, что старая гвардия все еще проводит старый добрый анализ значений слов. Молодым людям интересно совпадение. Они хотят знать, как нейробиология влияет на то, как мы понимаем природу мысли, природу наличия «я», природу принятия решений. Майк Газзанига однажды сказал мне: «Так много философов занимаются историей философии. Они читают Гегеля, Фихте, Ницше и Платона. Но как вы думаете, если бы Аристотель был жив сегодня, он бы читал Аристотель?»

Это был забавный способ задать очень интересный вопрос.Я должен был сказать нет. Аристотель делал бы сегодня то же самое, что делал тогда, пытаясь выяснить, как все работает. Он задавал бы такие вопросы, как: «Сколько у нас зубов? Похожи ли бабуины на шимпанзе? Что на самом деле делает сердце?» Это были вещи, которые его интересовали. Конечно, он не всегда получал правильные ответы. Излишне говорить, что если бы он был жив прямо сейчас, он бы работал над мозгом.

Хотя мы добились огромного прогресса в понимании многих деталей мозга, в наших знаниях есть огромные пробелы.Для меня, как человека, интересующегося природой морального поведения, важно то, насколько мало мы понимаем природу рассуждений или, если можно так выразиться, решения проблем. Я не знаю, что такое рассуждение. Долгое время людям казалось, что это совершенно отдельно от эмоций, но мы знаем, что это не может быть правдой.

Природа решения проблем — это то, что все еще находится на пионерской стадии в нейробиологии. Это место, где нейробиология и психология могут сотрудничать, чтобы получить интересные экспериментальные парадигмы, чтобы мы могли ответить на вопрос: как это, из всех этих ограничений и факторов, можно принять разумное решение? Это сложный вопрос.Это потребует от нас поиска хороших экспериментальных парадигм и новых методов. Есть психологи, которые задают эти вопросы о решении проблем. И, по-моему, глубоко скептически, я всегда пинаю шины.

В подходе Дэнни Канемана есть много вещей, которые я считаю очень привлекательными, эта идея о том, что существует две системы — одна, которая использует логику, а другая — нет, — но с точки зрения нейробиологии, на самом деле это не складывается. . Это отчасти потому, что есть много действий, которые мы выполняем очень быстро, если у нас есть правильные навыки, которые чрезвычайно умны.Представьте себе защитника в футболе, представьте себе хоккеиста, нейрохирурга, глазного хирурга. Автоматическая? Нет, не совсем так. Если случается что-то странное, он быстро реагирует.

Эта дихотомия хороша в качестве первого прохода, но не проходит проверку. Это не сработает. У Герда Гигеренцера есть идеи об эвристике, которые я считаю привлекательными во многих отношениях. Нам нужно найти способы нейробиологического тестирования. Можем ли мы найти в нервной системе грызуна доказательства того, что грызун использует эвристическое правило, эмпирическое правило.Вполне возможно, что мы найдем доказательства этому, но это еще предстоит выяснить.

Как нейрофилософ, вопрос о сознании весьма интересен. То, как я всегда думал об этом, весьма практично. Начнем с того, где мы сможем набрать обороты. Мы хотим знать разницу между мозгом, который бодрствует, и мозгом, который находится в глубоком сне. Мы хотим знать разницу между мозгом, который находится в коме, и мозгом, который бодрствует и функционирует, или мозгом, который находится под наркозом, и мозгом, который не находится.Мы хотим знать разницу между вниманием к чему-то и отсутствием внимания.

Это способ вникнуть в проблему и начать выяснять, какая схема поддерживает осознание, потому что нет никаких сомнений в том, что есть разница между нахождением в коме и бодрствованием. Есть данные, относящиеся ко всем этим вопросам. Например, есть данные, относящиеся к сну и сновидениям. У Стэна Дехена есть прекрасные вещи. У Джулио Тонони есть прекрасные вещи. Это маленький детский шаг вперед.У Ника Фрэнкса есть важные данные о том, что происходит под наркозом. Похоже, что тормозные клетки активируются, а возбуждающие клетки подавляются.

Но вы хотите знать, почему это приводит к сознательному исчезновению. Почему мы теряем сознание под наркозом? Есть данные о природе внимания, как внимания сверху вниз, так и внимания снизу вверх. Когда вдруг лает собака, и я оборачиваюсь, это один из видов внимания. Когда я начинаю думать о том, как добраться из вашего офиса в Колумбию, это уже другой вид внимания.Так что у нас есть кусочки всего этого.

Некоторые люди говорят, что да, но вы никогда не получите ответа. Как они это узнали? Это как мой старый учитель биологии на ферме, говорящий: «Мы никогда не поймем природу жизни, потому что живые молекулы отличаются от мертвых». Действительно? Никогда не бывает долгим, особенно если у вас есть умные постдоки и аспиранты. Вы можете сказать, что мы этого не понимаем сейчас, но почему мы говорим, что никогда не поймем? Для определенной группы философов это очень корыстно.Это позволяет им сказать: «Я могу рассказать вам о необходимых свойствах сознания, потому что так поступают философы». Ответы придут, как и в случае с ДНК. Ответы придут. Сказать, что их сейчас нет, поэтому они никогда не придут — это не рационально.

границ | Как можно мотивировать просоциальное поведение? Различные роли морального суждения, морального возвышения и моральной идентичности среди молодых китайцев

Введение

Просоциальное поведение, важная форма морального поведения (Fabes et al., 1999), имеет важное значение для поддержания позитивных социальных отношений и содействия социальной адаптации. Просоциальное поведение определялось как поведение, посредством которого люди приносят пользу другим (Eisenberg, 1982), включая помощь, сотрудничество, утешение, совместное использование и пожертвования (Eisenberg and Fabes, 1998; Greener and Crick, 1999). Однако признается, что люди в Китае не хотят демонстрировать просоциальное поведение. Ежегодный глобальный опрос, опубликованный Британским благотворительным фондом помощи (Charities Aid Foundation, 2015, 2016), показал, что в Китае самый низкий уровень оказания помощи.Кроме того, общий балл по Мировому индексу благотворительности для китайцев занял 144-е место из 145 стран в 2015 году и 140-е место из 140 стран в 2016 году, при этом только 23% (2015) и 24% (2016) населения сообщили, что имели помог незнакомцу в прошлом месяце (Charities Aid Foundation, 2015, 2016). Следовательно, необходимо глубже понять моральные основы просоциального поведения в Китае.

В последние несколько десятилетий исследователи сосредоточились на выявлении факторов, которые мотивируют просоциальное поведение (Grant and Mayer, 2009).Обширный объем исследований выявил некоторые важные индивидуальные предикторы просоциального поведения (Hardy, 2006). Эти индивидуальные предикторы подразделяются на три категории: моральное познание (например, моральное рассуждение или моральное суждение) (Kohlberg, 1969), моральные эмоции (например, моральное возвышение) (Haidt, 2003) и моральная идентичность (Aquino and Reed, 2002; Blasi). , 2004; Харди, 2006). Однако существующие исследования в основном делали упор на поиске одной или двух моральных мотиваций, после чего появились ограничения. Во-первых, одной мотивации недостаточно для объяснения просоциального поведения.Например, было показано, что влияние морального суждения может быть разным (Bickman, 1972; Walker, 2004; Carlo, 2005). С другой стороны, не до конца понятна конкретная роль каждой мотивации и их взаимодействия, лежащие в основе морального поведения. Эти ограничения предполагают, что для всестороннего объяснения просоциального поведения следует принимать во внимание все три моральных мотивации и их одновременное взаимодействие. Согласно предыдущим исследованиям, моральное познание, моральное возвышение и моральная идентичность положительно связаны с просоциальным поведением (Blasi, 2004; Carlo, 2005; Algoe and Haidt, 2009).Кроме того, возвышение может опосредовать влияние морального суждения на просоциальное поведение (Algoe and Haidt, 2009), а моральная идентичность может играть сдерживающую роль в мотивации морального поведения (Aquino et al., 2011).

Моральные суждения и просоциальное поведение

Компетенция морального суждения — это способность выносить моральные суждения (т. Е. Основанные на внутренних моральных принципах) и действовать в соответствии с этими суждениями (Kohlberg, 1964). Он отражает степень морального познавательного развития человека. Согласно Кольбергу (1976), моральное когнитивное развитие происходит на трех уровнях, каждый из которых имеет две отдельные стадии.Эти этапы отражают уровень морального мышления, который позволяет отличать правильные действия от неправильных и побуждает к нравственным действиям. Из-за своей роли в нравственном поведении моральное суждение долгое время находилось в центре внимания исследований морали.

Теория когнитивного развития Колберга (1969) утверждала, что моральное суждение по своей природе может мотивировать моральное действие (Kohlberg, 1969; Smetana, 2006). По мере того, как созревают способности к моральному суждению, развиваются и моральные принципы. Далее было предложено, чтобы люди росли и применяли свои моральные принципы, чтобы выносить суждения и руководить действиями.Таким образом, по мере взросления поведение, как правило, согласуется с их моральными суждениями. Многочисленные эмпирические исследования изучали роль моральных суждений в прогнозировании просоциального поведения, и результаты были разными. Некоторые исследования выявили положительную связь между моральным суждением и вспомогательным поведением (Eisenberg, 1986; Carlo, 2005). Однако другие исследования также показали, что моральное суждение объясняет только 10% различий в моральном поведении (Blasi, 1980; Walker, 2004). Согласно исследованию Бикмана (1972), связь между моральным суждением и просоциальным поведением является слабой.В частности, 97% участников заявили, что имеют в виду окружающую среду, тогда как сразу после этого только 2% подняли мусор, который был оставлен на земле возле мусорного бака (Bickman, 1972). Это несоответствие между установками и действиями указывает на ограничение когнитивной мотивации.

Моральное возвышение и просоциальное поведение

Моральное возвышение — одна из положительных моральных эмоций, вызванных тем, что кто-то совершает добродетельный поступок (Haidt, 2003). Моральное возвышение имеет общие характеристики с другими моральными эмоциями и состоит из набора реакций, которые мотивируют просоциальные действия и тенденции (Haidt, 2003).Связанные компоненты включают мысли, чувства, мотивации и физические изменения (Изард, 1991; Экман, 1992). Мотивы, связанные с моральным возвышением, — это желание стать лучше и желание открыть свое сердце другим (Keltner and Haidt, 2003; Silvers and Haidt, 2008). Алго и Хайдт (2009) также показали, что моральное возвышение включает эмоциональные переживания, такие как чувство вдохновения или подъема, и физические ощущения, такие как ощущение тепла в груди или комка в горле.Кроме того, мысли, связанные с моральным возвышением, являются положительным взглядом на человечество (Freeman et al., 2009; Aquino et al., 2011).

Как и любая другая моральная эмоция, моральное возвышение может выступать в качестве основного источника моральной мотивации, мотивировать добро или напрямую удерживать человека от совершения чего-то плохого (Hoffman, 2000; Jones and Fitness, 2008; Lai et al., 2014) . Существенное влияние морального подъема на помогающее поведение было документально подтверждено в различных исследованиях. Например, люди, которые испытали моральное возвышение, с большей вероятностью предложат помощь и разработают больше жизненных целей, связанных с моралью (Algoe and Haidt, 2009; Van de Vyver and Abrams, 2015).Freeman et al. (2009) показали, что демонстрация людям нравственных поступков побуждает их жертвовать больше денег на благотворительность. Таким образом, моральное возвышение рассматривается как важная движущая сила просоциальных действий людей (Haidt, 2003; Schnall et al., 2010).

Моральная идентичность и просоциальное поведение

Моральная идентичность организована вокруг группы моральных качеств и отражает степень важности морали для личности (Aquino and Reed, 2002). Определение, основанное на чертах характера, проистекает из утверждения Блази (1984) о том, что некоторые моральные черты (например,ж. забота или помощь) может иметь большее значение для самооценки человека, чем другие (например, быть честным или щедрым). Из-за стремления человека к согласованности между своим самоопределением и действиями человек, который считает себя моральным человеком, будет преследовать больше моральных идеалов (например, предлагать помощь, заботиться о чувствах других, никогда не обмануть) (Aquino et al. др., 2009). Таким образом, моральная идентичность также рассматривается как система саморегулирования для мотивации моральных действий (Blasi, 2004; Aquino et al., 2009; Brooks et al., 2013).

Многие эмпирические исследования показали, что моральная идентичность в значительной степени и положительно коррелирует с просоциальными действиями (Aquino and Reed, 2002; Aquino et al., 2009). Согласно Акино и соавт. (2009), более высокий уровень моральной идентичности снизил готовность участников лгать о кандидатуре на работу во время переговоров о заработной плате и увеличил намерения внести свой вклад в общественное благо. Исследователи также обнаружили, что люди с высокими моральными качествами сообщают о большей склонности помогать поведению (Hardy, 2006) и жертвовать больше денег (Reed et al., 2007). Поэтому исследователи утверждали, что моральную идентичность можно использовать для объяснения моральных поступков (Hardy, 2006).

Однако ограничения возникли, когда исследователи изучили только одну моральную мотивацию. Например, было показано, что эффекты морального суждения различаются, и какой-либо одной мотивации недостаточно для объяснения просоциального поведения. Следовательно, исследователи все больше интересуются комбинированным действием моральных предсказателей. Их исследование показало, что моральные эмоции опосредуют связь между моральным познанием и моральным поведением (Aquino et al., 2011; Schnall and Roper, 2012), а моральная идентичность облегчила процесс от морального познания и моральных эмоций к просоциальному поведению (Reynolds and Ceranic, 2007; Aquino et al., 2009, 2011).

Взаимодействие двух предсказателей в мотивации просоциального поведения

Посредническая роль морального возвышения

Эмпирические исследования показали, что моральное суждение может направлять моральные эмоции человека, и, следовательно, моральные эмоции являются движущей силой, ведущей к просоциальному поведению.Например, связь между моральным суждением и моральными эмоциями была представлена ​​в мотивации просоциального поведения (Haidt, 2001; Valdesolo and DeSteno, 2006). Метаанализ Huebner et al. (2009) показал, что моральные эмоции, часто сопровождаемые моральными суждениями, могут выступать в качестве прямого мотиватора морального поведения. Предыдущие исследования показали, что моральное возвышение может играть роль моральной эмоции в претворении в жизнь моральных ценностей. (Schnall et al., 2010). В частности, было обнаружено, что моральное возвышение ставит моральные стандарты человека в просоциальное поведение (Algoe and Haidt, 2009; Aquino et al., 2011).

Модерирующая роль моральной идентичности

Некоторые данные показали, что моральная идентичность регулирует процесс от морального познания или моральных эмоций к просоциальному поведению (Reynolds and Ceranic, 2007; Aquino et al., 2009, 2011). Несколько исследований показали, что высокая моральная идентичность способствовала влиянию морального суждения на просоциальное поведение (Aquino and Reed, 2002; Reynolds and Ceranic, 2007). Исследования также выявили взаимосвязь между моральными эмоциями и моральной идентичностью в прогнозировании морального поведения (Aquino et al., 2009). В частности, по сравнению с людьми с низкой моральной идентичностью, связь между моральным возвышением и просоциальным поведением была сильнее у людей с высокой моральной идентичностью. Таким образом, моральная идентичность может способствовать влиянию морального суждения или морального возвышения на просоциальное поведение.

Гендерные различия в просоциальном поведении

Многочисленные исследования продемонстрировали гендерные различия в просоциальном поведении (Gilligan, 1982; Spain, 2001; Eckel and Grossman, 2008). Большинство опросов показало, что больше женщин, чем мужчин, занимались волонтерской деятельностью и помогали другим (Eckel and Grossman, 2008; Bureau of Labor Statistics, 2009; Themudo, 2009).Бюро статистики труда (2009 г.) обнаружило, что 30,3% женщин были волонтерами в течение предыдущего года по сравнению с 23,3% мужчин. В ходе экспериментальных исследований было обнаружено, что женщины обычно более склонны помогать другим, хотя такое поведение зависит от условий эксперимента (Eckel and Grossman, 2008). Хотя было проведено много исследований гендерных различий в просоциальном поведении, механизм, лежащий в основе вспомогательного поведения для каждого пола, недостаточно ясен. Есть ли разница между мужчинами и женщинами или у них один и тот же механизм? Это остается важным вопросом.

Некоторые исследования обнаружили гендерные различия в моральных мотивах, которые предсказывают поведение при оказании помощи (Lee et al., 1999; Einolf, 2011). По сравнению с мужчинами женщины имеют более высокие показатели моральных качеств (например, заботы и просоциальной ролевой идентичности) и моральных эмоций (например, сочувствия и вины) (Eagly and Crowley, 1986; Davis, 1994; Lee et al., 1999; Einolf, 2011). ). Кольберг (1981) считает, что мужчины имеют более высокий уровень изощренности в моральных рассуждениях, хотя в последующих эмпирических исследованиях этого не было обнаружено (Skoe et al., 2002). Учитывая, что мужчины всегда связаны с безличными рассуждениями и установлением правил, в то время как женщины связаны с заботой, отношениями и помощью другим (Gilligan, 1982; Einolf, 2011), разумно сделать вывод, что моральное суждение мотивирует просоциальное поведение чаще у мужчин, чем у мужчин. у женщин, а моральное возвышение и моральная идентичность приводят к просоциальному поведению чаще у женщин, чем у мужчин.

Настоящее исследование

Это исследование было направлено на изучение конкретных ролей морального суждения, морального возвышения и моральной идентичности в рамках всеобъемлющей морали.Основываясь на существующей литературе (Reynolds and Ceranic, 2007; Aquino et al., 2009, 2011; Schnall and Roper, 2012), мы предложили модель умеренного посредничества, которая содержала две ключевые гипотезы (см. Рисунок 1): (1) Моральное возвышение оказывает опосредованное влияние на отношения между моральным суждением и просоциальным поведением; (2) Моральная идентичность оказывает сдерживающее влияние на просоциальное поведение, взаимодействуя с моральным суждением, моральным возвышением или как моральным суждением, так и возвышением. Затем, учитывая гендерные различия в просоциальном поведении и моральных мотивах, мы также исследовали, разделяют ли мужчины и женщины один и тот же механизм.Мы предсказали, что опосредующий эффект морального возвышения и смягчающий эффект моральной идентичности у женщин будет сильнее, чем у мужчин (Gilligan, 1982; Einolf, 2011).

РИСУНОК 1. Модерируемые модели посредничества для всей выборки. p <0,05, ∗∗ p <0,01.

Материалы и методы

Участников

В выборку вошли 282 студента и аспиранта (156 девушек; возраст 17–27 лет, M = 20.28, SD = 1,59) из Чжэцзянского педагогического университета. Участников набирали через общедоступные отборные классы (доступные для студентов всех специальностей), и им платили 20 йен (около 3 долларов США) за их участие. Пятнадцать участников были исключены из-за неправильных анкет (включающих одинаковые, полностью случайные или противоречивые ответы на вопросы). Трое дополнительных участников были исключены из-за подозрений в отношении цели исследования. В окончательную выборку вошли 264 участника (140 женщин; возраст 17–26 лет, M = 20).25, SD = 1,57).

Меры

Моральное суждение

Компетенция моральных суждений участников была измерена с использованием китайской версии теста на моральное суждение, имеющего хорошую валидность по построению и содержанию (C-MJT, Lind, 1978; Yang and Wu, 2006). C-MJT состоит из двух субтестов, и каждый тест содержит историю дилеммы (дилемма рабочего и дилемма врача), а также 12 вопросов, относящихся к согласию / несогласию с предлагаемым решением дилеммы.Респондентов попросили оценить приемлемость аргументов за и против, представленных в C-MJT, по 8-балльной шкале (- 4 = совершенно неприемлемо, 4 = полностью приемлемо). C-MJT — уникальная измерительная система без классических психометрических свойств. Анализ по пяти эмпирическим критериям ( порядок предпочтений, квази-симплексная структура, когнитивно-аффективный параллелизм, эквивалентность аргументов за и против, сложная моральная задача ), полученных из теории когнитивного развития, указывает на хорошую теоретическую и прагматическую валидность. меры (Линд, 1978; Ян и Ву, 2006).C-индекс отражает степень приемлемости суждений человека в отношении описаний «за» и «против», представляя уровень моральных суждений человека. Он рассчитывается на основе необработанных баллов по предметам в соответствии с подробным описанием процесса Линда (1995) и варьируется от нуля (указывает на отсутствие какой-либо компетенции морального суждения) до 100 (указывает на способность к безупречному суждению). Поскольку C-индекс используется для проверки внутренней согласованности (C-index) моральных рассуждений испытуемого, очевидно, бесполезно проверять валидность теста, полагаясь на классическую теорию тестов (Rest et al., 1997).

Моральная идентичность

Китайская версия шкалы моральной идентичности (C-MIS) состоит из подшкал интернализации (отражающей важность обладания моральными качествами) и символизации (отражающих важность демонстрации другим, что они обладают моральными качествами) (Aquino and Reed, 2002; Wan , 2009). В текущем исследовании, сфокусированном на хроническом аспекте моральной идентичности, мы намеревались проверить соответствующие теоретические предсказания с использованием подшкалы интернализации (Aquino et al., 2009). В этой анкете участникам предлагалось представить человека, обладающего девятью моральными качествами (например, полезным и заботливым), а затем предлагалось пять пунктов (например, «Мне было бы приятно быть человеком, обладающим этими качествами»). На каждый из вопросов необходимо было ответить по 7-балльной шкале от 1 (категорически не согласен) до 7 (полностью согласен). Более высокий средний балл по пяти пунктам указывал на более высокую моральную самооценку каждого участника. В текущем исследовании α Кронбаха для подшкалы интернализации был равен 0.81.

Моральное возвышение

Мы использовали китайскую версию шкалы морального возвышения (C-MES, Haidt, 2003; Ding et al., 2014), чтобы оценить интенсивность морального возвышения участников. C-MES состоит из описательной задачи, относящейся к добру (возвышение, вызванное воспоминанием о морально добродетельных поступках) и 21 пункта для оценки степени морального возвышения. C-MES включает в себя четыре измерения: восемь пунктов о повышении эмоций и физиологических реакций (например, «перемещенный», «вдохновленный», «приподнятый», «теплое чувство в груди»), четыре пункта о желании стать лучше ( е.g., «Я хочу быть больше похожим на человека / людей в истории»), пять пунктов о тенденции открывать свое сердце другим (например, «Я хочу помочь другим») и четыре пункта о взглядах на человечество. (например, «Мир полон доброты и щедрости»). На каждый из вопросов необходимо было ответить по 5-балльной шкале от 1 (категорически не согласен) до 5 (полностью согласен). Более высокие баллы отражали более сильное чувство морального возвышения среди участников. В этом исследовании α Кронбаха составлял 0,92 по общей шкале и равнялся 0.85, 0,82, 0,80 и 0,70 для повышения эмоций и физиологических реакций, желания быть лучше, склонности открывать свое сердце другим и взглядов на подшкалу человечности соответственно.

Тенденция к волонтерскому поведению

Для оценки склонности к просоциальному поведению использовался метод, пересмотренный на основе измерения Schnall et al. (2010). Конкретные операции заключались в следующем. Во-первых, после прохождения C-MES участники были проинформированы о том, что исследование завершено и что им будет выплачено 20 иен (около 3 долларов США) за их участие.Затем их попросили заполнить квитанцию ​​об оплате на последней странице анкеты, которая содержала краткий опрос для оценки их готовности участвовать в дополнительном неоплачиваемом исследовании (выберите «да» или «нет»). В нем говорилось: «Есть еще один опрос, для проведения которого нам нужна ваша помощь, без какой-либо оплаты. Любая помощь будет принята с благодарностью. Вы можете решить, готовы ли вы помочь нам, и выбрать время, которое вы хотите потратить на опрос, до его начала ». Участников попросили выбрать время, которое они готовы посвятить, от 0 до 120 минут с интервалом в 10 минут.Согласно исследованию Корсгаарда и др. (2010), экспериментатор должен заявить, что участники (а) не получат стимула для участия и (б) не обязаны участвовать. Кроме того, всех участников, которые были готовы предложить помощь, попросили предоставить свои контактные данные для дополнительного исследования. Этот метод оказался действенным инструментом оценки добровольного оказания помощи участникам и использовался в нескольких исследованиях (Oswald, 2002; Korsgaard et al., 2010).Благодаря тому, что ситуация с просьбой о помощи была хорошо проработана в предыдущем исследовании, можно было измерить фактическую тенденцию волонтерского поведения.

Процедура

Комитет по этике Чжэцзянского педагогического университета в Китае одобрил протокол этого исследования. Мы также получили письменное согласие всех участников, которым в свою очередь были вручены конверты с информацией о мерах. Все материалы и мероприятия были выполнены анонимно в классе. В начале опроса были представлены вопросы о моральном суждении и моральной идентичности, за которыми следовали 30 вопросов-заполнителей, не связанных с моралью (сколько часов вы спите каждый день? Что вы ели вчера на обед? Как вы думаете, чтение веселее, чем смотреть телевизор? Вам нравится смотреть спорт, чем играть?).Затем участники выполнили задание по описанию добродетели (возвышение, вызванное воспоминанием о морально добродетельных поступках). Затем C-MES использовался для измерения морального уровня участников. Наконец, все участники приняли участие в проверке своих просоциальных намерений с помощью смоделированной ситуации «просьба о помощи».

Анализ данных

Перед проверкой наших прогнозов мы провели описательный и корреляционный анализ с использованием SPSS 20.0 для описания характеристик китайской выборки.Затем, с учетом пола (0 = мужской, 1 = женский) (Gilligan, 1982), предложенная модель умеренного посредничества для всей выборки была исследована в SPSS 20.0 с центрированными переменными (Aiken et al., 1991) с использованием множественного процесс регрессионного анализа (Muller et al., 2005). Регрессионный анализ проводился методом ввода. Доверительные интервалы начальной загрузки (ДИ) были рассчитаны для коэффициентов регрессии, и 95% ДИ, не содержащий 0, указали на значимый результат (Erceg-Hurn and Mirosevich, 2008).Наконец, чтобы выяснить, идентична ли предложенная модель как для мужчин, так и для женщин, регрессионный анализ для мужчин и женщин проводился отдельно.

Результаты

Описательная статистика и корреляционный анализ

Средние значения, стандартные отклонения и коэффициенты корреляции Пирсона для переменных для мужчин и женщин представлены в таблице 1. Результаты показали, что просоциальное поведение положительно коррелировало с моральным суждением ( r мужчин = 0.27, p <0,01; r женщина = 0,29, p <0,01) и моральное возвышение ( r мужчина = 0,22, p <0,01; r женщина = 0,35, p <0,01), независимо от пола. Однако просоциальное поведение коррелировало с моральной идентичностью у женщин ( r женщин = 0,18, p <0,01), но не у мужчин ( r мужчин = 0,10, p > 0.05).

ТАБЛИЦА 1. Описательная статистика и корреляционная матрица.

Анализ линейной регрессии

Эффект посредничества

Результаты в Таблице 2 и на Рисунке 1 показывают, что моральное суждение не только напрямую предсказывало просоциальное поведение ( B = 0,28, SE = 0,05, 95% CI = 0,18–0,37), но также имело значительный косвенный эффект. на просоциальное поведение через моральное возвышение. В частности, пути от морального суждения к моральному возвышению и от морального возвышения к просоциальному поведению были значительными ( B = 0.18, SE = 0,05, 95% CI = 0,09–0,29; B = 0,16, SE = 0,05, 95% CI = 0,05–0,26). Прямое влияние морального суждения на просоциальное поведение уменьшилось с 0,275 до 0,244, когда в модель была добавлена ​​моральная возвышенность. Это указывало на частичный опосредующий эффект морального возвышения в прогнозировании морального суждения о просоциальном поведении, и этот опосредующий эффект составлял 10,9% (0,03 / 0,275) от общего эффекта. Более того, скорректированный R 2 прогнозируемого времени помощи увеличился с 0.С 08 до 0,18, когда было добавлено моральное повышение. То есть моральное повышение привело к дополнительному значению 2 рэндов на 10%.

ТАБЛИЦА 2. Результаты регрессии по методу наименьших квадратов для всей выборки.

Модерируемое посредничество

Как показано в таблице 2 и на рисунке 1, моральная идентичность оказала стимулирующее влияние на посредничество посредством взаимодействия с моральным возвышением ( B = 0,12, SE = 0,06, 95% CI = 0,01–0,24). Чтобы представить сдерживающую роль моральной идентичности в мотивации морального поведения, мы изобразили взаимодействие на рисунке 2 на разных уровнях морального возвышения и моральной идентичности (на 1 стандартное отклонение выше и ниже среднего для высокого и низкого уровней).По сравнению с людьми с низким ИМ, люди с высоким ИМ будут посвящать больше времени помощи другим, когда они были вызваны с таким же сильным уровнем морального возвышения ( M высокий MI = 0,85, M низкий MI = 0,39, t (35) = 2,68, p <0,01, коэффициент Коэна d = 0,46).

РИСУНОК 2. Связь между моральным возвышением и временем помощи для высоких и низких уровней моральной идентичности.

Гендерные различия

Регрессионный анализ показал сходный механизм у женщин и мужчин с небольшой разницей в величине эффекта морального возвышения и роли моральной идентичности.Для женщин (см. Таблицу 3 и Рисунок 3) моральное суждение оказало значительное косвенное влияние на просоциальное поведение через моральное возвышение ( B = 0,20, SE = 0,05, 95% CI = 0,10–0,30; B = 0,19, SE = 0,05, 95% CI = 0,09–0,28), и моральная идентичность способствовала этому посредничеству ( B = 0,13, SE = 0,06, 95% CI = 0,02–0,24). Для мужчин (см. Таблицу 4 и Рисунок 4) моральное возвышение также опосредовало влияние морального суждения на просоциальное поведение ( B = 0.16, SE = 0,05, 95% CI = 0,04–0,28; B = 0,16, SE = 0,05, 95% CI = 0,05–0,27), тогда как смягчающий эффект моральной идентичности не проявился ( B = 0,09, SE = 0,06, 95% CI = -0,01–0,19). Кроме того, опосредующий эффект морального подъема занимал 9,3% (0,0256 / 0,276) от общего эффекта у мужчин и 13,3% (0,038 / 0,285) у женщин, что указывает на более сильную посредническую роль морального подъема у женщин, чем у мужчин.

ТАБЛИЦА 3. Результаты регрессии по методу наименьших квадратов для женщин.

РИСУНОК 3. Модерируемые модели посредничества для женщин. p <0,05, ∗∗ p <0,01.

ТАБЛИЦА 4. Результаты регрессии методом наименьших квадратов для мужчин.

РИСУНОК 4. Модерируемые модели медиации для мужчин. p <0,05, ∗∗ p <0,01.

Обсуждение

В данном исследовании изучалась комплексная модель просоциального поведения среди китайской молодой взрослой выборки путем одновременной интеграции ролей морального суждения, морального возвышения и моральной идентичности.В соответствии с гипотезами, результаты показали механизм, лежащий в основе просоциального поведения, и осветили различные роли трех источников моральной мотивации в прогнозировании просоциального поведения. В частности, было обнаружено, что моральное суждение мотивирует просоциальное поведение как напрямую, так и через моральное возвышение. Моральная идентичность облегчает процесс от морального суждения к просоциальному поведению, взаимодействуя с моральным возвышением косвенным путем. Более того, хотя и женщины, и мужчины имеют схожий механизм, мы обнаружили, что опосредующий эффект морального возвышения сильнее у женщин, чем у мужчин, в то время как сдерживающая роль моральной идентичности проявляется только у женщин.Наши результаты четко проиллюстрировали прямые и косвенные пути того, как просоциальное поведение определяется моральными познаниями, эмоциями и идентичностью у мужчин и женщин. Таким образом, наши результаты подтверждают всесторонний взгляд на мораль и подчеркивают взаимодействие между тремя источниками моральной мотивации.

Во-первых, моральное возвышение опосредовало предсказание морального суждения о просоциальном поведении. Эти результаты подтвердили предположение о том, что моральное возвышение играет роль в претворении в жизнь моральных ценностей.Это помогло объяснить различные данные о влиянии моральных мыслей на моральные поступки (Bickman, 1972; Walker, 2004; Carlo, 2005). То есть люди не всегда могут вести себя просоциально, когда у них есть моральные мысли; однако люди будут вести себя просоциально, когда их моральные эмоции помогают преодолеть разрыв между моральными ценностями и реальным поведением (Hoffman, 2000; Ayal et al., 2015). Таким образом, пробуждение морального возвышения не только открывает доступ к просоциальному поведению при наличии моральных мыслей, но также способствует накоплению эффектов морального суждения и морального возвышения для мотивации просоциального поведения.В целом, модель посредничества описывает пути от морального суждения к моральному действию, подчеркивает жизненную важность морального возвышения в этом процессе и подразумевает методы повышения моральных действий.

Во-вторых, мы также обнаружили, что моральная идентичность смягчает посредничество, взаимодействуя с моральным возвышением, что помогает прояснить конкретную роль моральной идентичности в моральной саморегуляции (Blasi, 2004; Aquino et al., 2009). В частности, моральная идентичность, относительно стабильная моральная черта, не оказывала прямого влияния на просоциальные действия, когда все три мотивации рассматривались в полной модели.В рамках всеобъемлющей структуры мы обнаружили только, что моральная идентичность мотивирует просоциальные действия, способствуя эффекту морального возвышения. То есть, по сравнению с людьми с низким ИМ, люди с высоким ИМ с большей вероятностью предложат помощь в моральных ситуациях после того, как увидят необычное добро. Одним из возможных объяснений этой умеренности является эффект ассимиляции восходящих социальных сравнений. Основываясь на разнице между собой и целью сравнения, люди могут испытывать чувство самовнушения или застоя в себе (Algoe and Haidt, 2009; Yip and Kelly, 2013).Чтобы быть конкретным, люди с высоким ИМ проводили социальное сравнение с кем-то, кого они считали похожими, в стремлении к добру, побуждая к самосовершенствованию через ассимиляцию других добродетелей. Напротив, хотя люди с низким ИМ чувствуют себя тронутыми, теплыми и позитивно относятся к человечеству, когда они становятся свидетелями добродетели, большой разрыв между моральными устремлениями к себе и моделью ослабляет мотивацию подражать модели и делать добрые дела. Короче говоря, сходство в моральной идентичности побуждает следовать модели, в то время как большой разрыв в моральной идентичности заставляет не решаться подражать просоциальному действию.Это предположение может помочь объяснить, почему влияние морального подъема на просоциальное поведение людей с высоким ИМ было сильнее, чем у людей с низким ИМ. Однако эта тема требует дальнейшего изучения в будущих исследованиях.

Кроме того, хотя предложенная модель была в целом идентична как у мужчин, так и у женщин, гендерные различия были тонко представлены в размере эффекта морального возвышения и роли моральной идентичности. На опосредующий эффект приходится большая часть общего эффекта у женщин (13.3%), чем у мужчин (9,3%). Это означает относительно более слабую долю прямого воздействия морального суждения в общем мотивирующем эффекте у женщин, чем у мужчин, хотя между ними не было очевидной разницы в абсолютной величине прямого эффекта. Этот вывод подтвердил предположение о том, что женщины часто предлагают помощь, когда их вызывают моральные эмоции, в то время как мужчины часто помогают другим из-за своих моральных суждений (Skoe et al., 2002; Einolf, 2011). В отличие от женщин, у мужчин не проявлялась сдерживающая роль моральной идентичности.Учитывая, что мужчины всегда ассоциируются с безличными рассуждениями и ведут себя в соответствии со своими суждениями или ценностями (Kohlberg, 1981; Einolf, 2011), мы предположили, что моральная идентичность мотивирует просоциальное поведение другими неизвестными способами (например, работая, смешиваясь с моральными суждениями). Для прояснения этого вопроса необходимы дальнейшие исследования.

Здесь следует обратить внимание на ограничения настоящего исследования. Во-первых, моральное возвышение вызывалось тем, что участники вспоминали в уме добродетель; этот метод является более абстрактным, чем тот, который включает в себя демонстрацию реальных видеороликов о добре, которые могут вызывать моральные эмоции с помощью звуковых и визуальных стимулов.Следовательно, будущие исследования должны быть сосредоточены на разработке новых видеоматериалов, которые бы эффективно вызывали моральное возвышение. Во-вторых, самооценка морального возвышения ограничена в своей способности отображать длительность и динамику эмоций. В связи с этим в будущих исследованиях поощряется разработка и использование физиологических методов или методов визуализации мозга для записи динамики ощущений возвышения. В-третьих, не приняв во внимание другие характеристики участников (например, возраст, класс или академический тип), за исключением пола, мы не получили достаточно строгого гендерного соответствия испытуемых.Дальнейшие исследования с более строгим гендерным соответствием должны быть проведены для изучения сравниваемого механизма, лежащего в основе просоциального поведения. Наконец, обобщение результатов может быть поставлено под сомнение, поскольку все участники были набраны из Китая. Восточные и западные культурные различия, относящиеся к этой предложенной модели, должны быть изучены в будущих исследованиях.

Таким образом, наша модель модерируемого посредничества исследовала конкретные роли морального суждения, морального возвышения и моральной идентичности в рамках всеобъемлющей морали.Моральное возвышение опосредовало предсказание морального суждения о просоциальном поведении, а моральная идентичность смягчила это опосредование в рамках системы моральной саморегуляции. Более того, хотя и женщины, и мужчины имеют схожие механизмы, женщины часто предлагают помощь для того, чтобы их пробудить моральными эмоциями, в то время как мужчины часто помогают другим из-за своих моральных суждений. С прикладной точки зрения настоящие результаты предполагают методы повышения просоциального поведения. С одной стороны, практические усилия должны быть сосредоточены на возбуждении моральных эмоций у людей, когда моральные суждения достаточно зрелы.Кроме того, следует поощрять работу по продвижению моральной идентичности людей, чтобы способствовать влиянию моральных эмоций на моральные поступки. С другой стороны, подходы к повышению просоциального поведения различаются в зависимости от пола. Если возможно, больше внимания можно было бы уделять развитию нравственного мышления мужчин и пробуждению моральных эмоций и моральных качеств женщин для улучшения их просоциального поведения, соответственно.

Авторские взносы

BS, XW, WD и WL разработали и разработали эксперименты.XW и WD проводили эксперименты. WD и YS проанализировали данные. WD, YS и RX внесли свой вклад в написание рукописи.

Финансирование

Это исследование было поддержано исследовательским грантом (CBA120107) Национального фонда социальных наук Китая.

Заявление о конфликте интересов

Авторы заявляют, что исследование проводилось при отсутствии каких-либо коммерческих или финансовых отношений, которые могут быть истолкованы как потенциальный конфликт интересов.

Список литературы

Айкен, Л. С., Уэст, С. Г., и Рино, Р. Р. (1991). Множественная регрессия: тестирование и интерпретация взаимодействий. Лондон: Публикации SAGE.

Google Scholar

Алго, С. Б., Хайдт, Дж. (2009). Свидетельствование совершенства в действии: эмоции возвышения, признательности и восхищения «похвалами других». J. Posit. Psychol. 4, 105–127. DOI: 10.1080 / 17439760802650519

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Акино, К., Фриман, Д., Рид, А. II, Лим, В. К., и Фелпс, В. (2009). Тестирование социально-когнитивной модели морального поведения: интерактивное влияние ситуаций и центральность моральной идентичности. J. Pers. Soc. Psychol. 97, 123–141. DOI: 10.1037 / a0015406

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Акино, К., Макферран, Б., и Лавен, М. (2011). Моральная идентичность и опыт морального возвышения в ответ на необычайно добрые поступки. J. Pers. Soc.Psychol. 100, 703–718. DOI: 10.1037 / a0022540

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Айял С., Джино Ф., Баркан Р. и Ариэли Д. (2015). Три принципа ПЕРЕСМОТРЕТЬ неэтичное поведение людей. Перспектива. Psychol. Sci. 10, 738–741. DOI: 10.1177 / 17456

598512

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Блази А. (1984). «Моральная идентичность: ее роль в нравственном функционировании», в Мораль, нравственное поведение и нравственное развитие , ред.М. Куртинес и Дж. Л. Гевиртц (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Wiley).

Google Scholar

Блази, А. (2004). «Моральное функционирование: моральное понимание и личность», в «Нравственное развитие, самость и идентичность» , редакторы Д. Лэпсли и Д. Нарваез (Махва, Нью-Джерси: Lawrence Erlbaum Associates), 335–347.

Google Scholar

Брукс Дж., Нарваез Д. и Бок Т. (2013). Моральная мотивация, моральное суждение и антиобщественное поведение. J. Res. Character Educ. 9, 149–165.

Google Scholar

Бюро статистики труда (2009 г.). Волонтерство в США, приложение к сентябрьскому опросу населения 2009 г. Вашингтон, округ Колумбия: Министерство труда США.

Google Scholar

Карло, Г. (2005). «Нравственность, основанная на заботе и альтруизме», в Справочнике по нравственному развитию , ред. М. Киллен и Дж. Г. Сметана (Махва, Нью-Джерси: Lawrence Erlbaum Associates), 551–579.

Google Scholar

Благотворительный фонд помощи (2015 г.). Мировой индекс благотворительности 2015: глобальный взгляд на тенденции благотворительности. Лондон: Благотворительный фонд помощи.

Google Scholar

Благотворительный фонд помощи (2016 г.). Мировой индекс благотворительности 2016: глобальный взгляд на тенденции благотворительности. Лондон: Благотворительный фонд помощи.

Google Scholar

Дэвис, М. Х. (1994). Эмпатия: социально-психологический подход. Мэдисон, Висконсин: WCB Brownand Benchmark.

Google Scholar

Дин, W., Ван, X., Сан, Б., и Ли, В. (2014). Структура и измерение морального возвышения. Adv. Psychol. 4, 777–787. DOI: 10.12677 / AP.2014.46102

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Игли, А. Х., и Кроули, М. (1986). Гендер и помогающее поведение: метааналитический обзор социально-психологической литературы. Psychol. Бык. 100, 283–308. DOI: 10.1037 / 0033-2909.100.3.283

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Экель, К.К. и Гроссман П. Дж. (2008). «Различия в экономических решениях мужчин и женщин: экспериментальные данные», в Справочнике по результатам экспериментальной экономики , Vol. 1, ред. К. Р. Плотт и В. Л. Смит (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Эльзевьер), 1061–1076.

Google Scholar

Эйнольф, К. Дж. (2011). Гендерные различия в соотношении волонтерства и благотворительности. Некоммерческая организация Volunt. Разд. Q. 40, 1092–1112. DOI: 10.1177 / 0899764010385949

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Айзенберг, Н.(1986). Альтруистические эмоции, познание и поведение. Хиллсдейл, Нью-Джерси: Эрлбаум.

Google Scholar

Эйзенберг, Н. (ред.) (1982). Развитие просоциального поведения. Нью-Йорк, Нью-Йорк: Academic Press.

Google Scholar

Айзенберг Н. и Фабес Р. А. (1998). «Просоциальное развитие», в Handbook of Child Psychology , 5th Edn, Vol. 3, ред. У. Дэймон и Н. Эйзенберг (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Wiley), 701–778.

Google Scholar

Эрцег-Хурн, Д.М., Миросевич В. М. (2008). Современные надежные статистические методы: простой способ повысить точность и мощность вашего исследования. Am. Psychol. 63, 591–601. DOI: 10.1037 / 0003-066X.63.7.591

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Fabes, R.A., Carlo, G., Kupanoff, K., and Laible, D. (1999). Ранняя юность и просоциальное / моральное поведение I: роль индивидуальных процессов. J. Early Adolesc. 19, 5–16. DOI: 10.1177 / 02724316990101

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Фриман, Д., Акино, К., и Макферран, Б. (2009). Преодоление расы бенефициаров как препятствия для благотворительных пожертвований: ориентация на социальное доминирование, опыт морального возвышения и поведение в отношении пожертвований. чел. Soc. Psychol. Бык. 35, 72–84. DOI: 10.1177 / 0146167208325415

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гиллиган, К. (1982). Другим голосом: Психологическая теория и развитие женщин. Кембридж, Массачусетс: Издательство Гарвардского университета.

Google Scholar

Грант, А. М., Майер, Д. М. (2009). Хорошие солдаты и хорошие актеры: просоциальные мотивы и мотивы управления впечатлением как интерактивные предикторы аффилированного гражданского поведения. J. Appl. Psychol. 94, 900–912. DOI: 10.1037 / a0013770

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Гринер С. и Крик Н. Р. (1999). Нормативные представления о просоциальном поведении в среднем детстве: что значит быть хорошим? Soc.Dev. 8, 349–363. DOI: 10.1111 / 1467-9507.00100

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хайдт, Дж. (2003). «Возвышение и позитивная психология нравственности», в Flourishing: Positive Psychology and the Life-Well-Lived , ред. К. Л. М. Киз и Дж. Хайдт (Вашингтон, округ Колумбия: Американская психологическая ассоциация), 275–289. DOI: 10.1037 / 10594-012

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Харди, С. А. (2006). Личность, рассуждения и эмоции: эмпирическое сравнение трех источников моральной мотивации. Мотив. Эмот. 30, 205–213. DOI: 10.1007 / s11031-006-9034-9

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Хоффман, М. Л. (2000). Сочувствие и нравственное развитие: значение для заботы и справедливости. Кембридж: Издательство Кембриджского университета. DOI: 10.1017 / CBO9780511805851

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Кольберг, Л. (1964). «Развитие моральных качеств и моральной идеологии», в Review of Child Development Research , ред.Л. Хоффман и Л. В. Хоффман (Нью-Йорк, штат Нью-Йорк: Фонд Рассела Сейджа), 381–431.

Google Scholar

Кольберг, Л. (1969). «Этап и последовательность: подход к социализации, основанный на когнитивном развитии», Справочник по теории и исследованиям социализации , изд. Д. А. Гослин (Чикаго, Иллинойс: Рэнд МакНелли), 347–480.

Google Scholar

Кольберг, Л. (1976). «Моральные этапы и морализация: подход когнитивного развития», «Моральное развитие и поведение: теоретические исследования и социальные проблемы», , изд.Т. Ликона (Нью-Йорк, Нью-Йорк: Холт), 31–53.

Google Scholar

Кольберг, Л. (1981). Очерки нравственного развития: философия нравственного развития , Vol. 1. Сан-Франциско, Калифорния: Haper & Row.

Google Scholar

Корсгаард, М. А., Меглино, Б. М., Лестер, С. В., и Чон, С. С. (2010). Платить вам обратно или платить мне вперед: понимание вознаграждаемого и не награждаемого гражданского поведения в организации. J. Appl. Psychol. 95, 277–290.DOI: 10.1037 / a0018137

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ли, Л., Пилиавин, Дж. А., и Калл, В. Р. А. (1999). Отдавать время, кровь и деньги: различия и сходства. Soc. Psychol. Q. 62, 276–290. DOI: 10.2307 / 2695864

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Линд, Г. (1978). «Как измерить моральное суждение? Проблемы и альтернативные способы измерения сложной конструкции », в Sozialisation und Moral , ed.Г. Портеле (Weinheim: Beltz), 171–201.

Google Scholar

Линд, Г. (1995). Возвращение к значению и измерению морального суждения. Статья, представленная Американской ассоциацией исследований в области образования , Сан-Франциско, Калифорния.

Google Scholar

Освальд П. А. (2002). Интерактивные эффекты аффективного поведения, когнитивных процессов и взгляда на перспективу сосредоточены на вспомогательном поведении. J. Soc. Psychol. 142, 120–132. DOI: 10.1080 / 00224540209603890

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Рид, А., Акино, К., и Леви, Э. (2007). Моральная идентичность и суждения о благотворительности. J. Mark. 71, 178–193. DOI: 10.1509 / jmkg.71.1.178

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Рест, Дж., Тома, С. Дж., Нарваез, Д., и Бебо, М. Дж. (1997). Алхимия и не только: индексирование теста определяющих проблем. J. Educ. Psychol. 89, 498–507. DOI: 10.1037 // 0022-0663.89.3.498

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Рейнольдс, С. Дж., И Кераник, Т.Л. (2007). Влияние морального суждения и моральной идентичности на моральное поведение: эмпирическое исследование морального человека. J. Appl. Psychol. 92, 1610–1624. DOI: 10.1037 / 0021-9010.92.6.1610

PubMed Аннотация | CrossRef Полный текст | Google Scholar

Шналл, С., Ропер, Дж. (2012). Возвышение приводит в действие моральные ценности. Soc. Psychol. Чел. Sci. 3, 373–378. DOI: 10.1177 / 1948550611423595

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Skoe, E.Э. А., Камберленд А., Эйзенберф Н., Хансен К. и Перри Дж. (2002). Влияние пола и гендерно-ролевой идентичности на моральное познание и просоциальные черты личности. Половые роли 46, 295–309. DOI: 10.1023 / A: 1020224512888

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Сметана, Дж. Г. (2006). «Теория социально-когнитивной области: последовательность и вариации в детских моральных и социальных суждениях», в Handbook of Moral Development , ред. М. Киллен и Дж.Г. Сметана (Махва, Нью-Джерси: Lawrence Erlbaum Associates), 119–154.

Google Scholar

Испания, Д. (2001). Как женщины спасли город. Миннеаполис, Миннесота: Университет Миннесоты Press.

Google Scholar

Темудо, Н. С. (2009). Гендер и некоммерческий сектор. Некоммерческая организация Volunt. Разд. Q. 38, 663–683. DOI: 10.1177 / 0899764009333957

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Ван де Вайвер, Дж., И Абрамс, Д. (2015).Проверка просоциальной эффективности прототипов моральных эмоций: возвышение усиливает доброжелательное поведение, а возмущение усиливает поведение справедливости. J. Exp. Soc. Psychol. 58, 23–33. DOI: 10.1016 / j.jesp.2014.12.005

CrossRef Полный текст | Google Scholar

Уокер, Л. Дж. (2004). «Гас в пропасти: преодоление разрыва между суждениями и действиями в моральном функционировании», в «Нравственное развитие, самость и идентичность» , ред. Д. К. Лэпсли и Д. Нарваез (Махва, Нью-Джерси: Эрлбаум), 1–20.

Ван, З. (2009). Психологические исследования моральной идентичности. Шанхай: Шанхайская образовательная пресса.

Ян, С. Г., и Ву, Х. Х. (2006). Исследование способностей к нравственному суждению подростков. Psychol. Explor. 26, 55–60.

Google Scholar

Ип, Дж. Дж., И Келли, А. Э. (2013). Социальные сравнения вверх и вниз могут снизить просоциальное поведение. J. Appl. Soc. Psychol. 43, 591–602. DOI: 10.1111 / j.1559-1816.2013.01039.x

CrossRef Полный текст | Google Scholar

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *